Сдавайся, это любовь…

Чибисов с парнями кружили по району, а мы с Ксюшей ждали новостей у участка. И лишь с первыми лучами солнца смогли с облегчением выдохнуть. А когда на территории показалась машина Кирилла, мы позволили себе даже улыбку.

– Егор!!!! – взвизгнула Сеня и бросилась к мальцу. Она сгребла его в свои объятия. Целовала, заглядывала в глаза и беззвучно плакала, стоя коленями в луже.

– Кирилл, отвези его в детский дом, – я перехватила руку Чибисова. – Слышишь? Ну не оформляй, я договорюсь с директрисой. Эта суета совсем сейчас не вовремя, послезавтра комиссия, и не дай Бог кто-нибудь узнает!

– Как не оформлять, если заявление официальное? Малыша, я не всесильный, – закатил глаза Кирилл и шумно выдохнул, наблюдая за будущей матерью и уже сыном. – Но я готов подумать за перерасчет свиданий.

Меня аж подкинуло от возмущения! Нежно лежащая на его груди рука вмиг приобрела жесткость, впилась ноготками, сжала футболку и потянула на себя, чтобы в глаза эти наглые заглянуть. Мерзавец!

– Ты серьезно? Это шантаж, Чибисов! Подсудное дело, на минуточку.

– Как и потеря заявления, Людмила Аркадьевна, – Кирилл подмигнул и заиграл бровью. – Но решение за тобой, принуждение ты мне не пришьёшь, коварный адвокат Курочкина.

– Это подло… – застонала я, топая ногой. – Ты же понимаешь?

– А я тебя предупреждал, что методы у меня неординарные, малыша. Поэтому это только начало… Впереди тебя ждут ещё семь коварных планов. Вообще-то, шесть, потому что после последнего ты сама меня потащишь в ЗАГС.

– Знаешь, какое прозвище к тебе прилипло с того вечера в баре? – зашипела я, встав на цыпочки, чтобы чуть приблизиться к его очаровательно-хитрой моське.

– Распущенный мерзавец! Вот только поправочка, Кирюша. Ты чрезмерно наглый, опасный и хитрый распущенный мерзавец!

– Со всем согласен, прошу чистосердечное зафиксировать в протоколе дознания, – Кирилл рывком прижал меня к себе, приподнял, заводя мои ноги себе за спину, и стал кружить.

Майор, официальное лицо, на секундочку, совершенно не беспокоясь о своем статусе мачо и дамского угодника, на глазах у всего отдела просто позволял себе жить так, как хочет. Улыбался, смотрел в глаза и лишь иногда шептал: Сдавайся, малыша… Сдавайся!

– Ни за что! Ты у меня пройдешь через тридцать три круга ада, Чибисов. Больше никаких поблажек!

– А я согласен, Люсёчек. Хоть до пенсии изводи меня, но фамилию все равно придётся сменить, – он откровенно издевался надо мной! Упивался превосходством, таил коварные интриги, и по его взгляду было понятно, что готов на многое, лишь бы получить своё. А своим он определенно считал меня.

– А не боишься? От меня мужчины съезжают либо к маме, либо на болоте мошку кормить, а последний кейс ещё и СИЗО добавил.