Сдам угол в любовном треугольнике (СИ)

Горничные суетились, помогая ей освободиться от бального наряда, смыть усталость и переодеться в домашнюю одежду.

— Ваш ужин, леди!

— Оставьте меня, — Натка махнула рукой, показывая, чтобы поднос с кушаньями просто поставили на стол и освободили помещение.

Только оставшись в одиночестве, девушка почувствовала, насколько устала.

Голова болела, ноги гудели, сердце ныло — словно не на балу побывала, а участвовала в марш-броске, да с полной выкладкой.

Наташа усмехнулась, вспоминая, с каким торжеством Адриан назвал её второй женой. Чуть не лопался от гордости!

Постой-постой, он обещал, что сможет её порадовать — так это он имел в виду новость, что берёт её в младшие жёны?

Захотелось что-нибудь разбить…

Девушка подошла к окну, бездумно уставилась в темноту ночи.

Может быть, и хорошо, что всё так случилось? Она ведь всерьёз задумывалась, не остаться ли в этом мире… Но стать второй… делить своего мужа с другой, заведомо обделить возможных детей и всегда оставаться в глазах всего королевства на вторых ролях — зачем ей такое счастье?

Если бы Адриан сначала спросил её мнение, если бы он потрудился рассказать ей, зачем и почему так поступает, попросил её руки… В общем, повёл себя, как положено, а не решил всё за них обоих, может быть, она ещё и попыталась бы его понять. Но так??? Сам решил, а ей, значит, слова никто не давал…

Наташа потёрла ноющие виски и машинально, почти не задумываясь, что делает, направила силу, с облегчением ощущая, как пульсирующая боль стихает, пока не исчезает совсем.

Вспомнив о ноющих ногах, она присела и принялась потирать лодыжки, вымывая силой усталость.

И словно очнулась.

А, собственно говоря, чего это она расстраивается? Это же прекрасно, что принц сразу показал, насколько мало его интересует её мнение! Могла бы повестись и остаться, а так — только домой!

«Пра-а-авильно, — раздалось в голове. — Поешь, тебе понадобятся силы. Поешь и ложись, отдохни. Я разбужу, как только все уснут».

«Мура, он собрался взять меня младшей женой, — с обидой пожаловалась Наташа. — Даже не подумал спросить — хочу ли я этого? А я ещё колебалась, думала, не остаться ли здесь навсегда! С любимым».

И всхлипнула.

Многострадальное сердце, казалось, плакало вместе с ней.

«Он, как все мужчины — все мысли только о себе! Лишь бы ему было удобно. А как при этом чувствует себя женщина, насколько для неё унизительно стать второй, делить своего мужа с другой, он и не задумывается! Вот, спрашивается, где он? Огорошил, и даже не потрудился прийти и всё объяснить!»

«Его сюда не пустят, — мурлыкнула кошка. — До завтрашнего утра дебютантки и холостяки не смогут увидеться. Это правило. Я слышала, как об этом говорила прислуга. Думаю, завтра он примчится к тебе, чтобы поговорить до обряда».