Ботаники не сдаются (СИ)

— Воробышек, прекрати!

Теперь ей все равно, кто смотрит на нас, и я могу обнять ее и притянуть к себе.

— А чего, Катя? Мы же не дети. Да, я все время думаю о тебе, физиологию не убить. О тебе, Умка, все остальные мне безразличны.

— Лучше бы не думал, Вань, — слышу неуверенно-горькое. — Боюсь, что я не смогу тебя ничем поразить.

— А вот это я сам решу, сможешь или нет.

— Вань, — она вновь смотрит на меня — то ли грустно, а то ли виновато. В сумерках вечера глаза блестят и точно не разобрать. — А если бы ты узнал, что на тебя поспорили?

— Поспорили? — я удивляюсь. — Как пари?

— Да. Что человек это сделал по глупости и теперь об этом страшно жалеет. Ты бы смог его простить? Человека?

Я напрягаюсь.

— Очкастик, ты меня пугаешь. Неужели кто-то посмел тебя…

— Нет, Ваня! Речь не обо мне.

— Какие-то странные у тебя сегодня вопросы. Это что, для какой-то научной статьи? — догадываюсь.

Она как-то дергано пожимает плечами, пробуя выдавить улыбку.

— Да, что-то типа того. Я хочу узнать, пожалуйста…

— Если для статьи, тогда перестань об этом думать. Нет, я бы не простил, — уверенно отвечаю.

— Но почему? Ведь человек, может, давно раскаялся?

— Может, — соглашаюсь. — Просто есть вещи, которые простить нельзя.

— 42 —

POV Катя

Нельзя, и он прав. Как можно простить подобную глупость? Как можно простить, что кто-то просто взял и стер ластиком твою индивидуальность, превратив в объект для самоутверждения. В реализацию чужих планов и принципов?"

"Противно и стыдно. А еще тошно, что я оказалась настолько упряма и слепа. Поддалась обиде, сосредоточив мир на кончике своего упрямо вздернутого носа. Ведь Иван и правда для меня был всего лишь объектом спора. Вызовом. Недосягаемым Ванькой Воробышком. Почти неодушевленным любимчиком факультета, в котором за привлекательной внешностью не стоило и искать что-то, похожее на желания или чувства. Из тех, кто окружен всеобщей любовью, как броней.

О чем я думала, когда решила во что бы то ни стало ее пробить?

О себе, вот о ком. Об обиженной девчонке, задетой грубыми насмешками и о своем раздутом эго, но точно не о Воробышке и не о том, что у него есть сердце.

Катя Уфимцева — заучка-ботанша, влюбленная в цифры и формулы. Кем я была для Ивана — одной из тысячи девчонок, вот что заставило меня думать, что таким, как он, не больно. Пусть я хорохорилась и строила планы, пыталась себя убедить, что смогу — глубоко в душе я никогда не верила, что у меня получится привлечь его внимание. Или влюбить. А что еще удивительнее — влюбиться самой. По уши, по самое темечко и до последней дрожащей клеточки.

И сама не заметила, как так вышло?

Господи, да я еще недавно не верила, что это возможно, но у Ваньки получилось меня убедить.