Ботаники не сдаются

И держись, потому что я…

— …возвращаться и искать меня в клумбе не будешь, я помню.

POV Катя"

"Странно. Всего одну ночь провела вне дома, а такое чувство, что мир изменился. Или это я изменилась — не знаю, но после ночи с Воробышком как будто что-то в Кате Уфимцевой сошло с накатанной колеи и покатилось густыми буераками. Какое-то неясное и непонятное чувство сбивало с толку и увлекало мысли в странные русла и течения. Я вдруг почувствовала себя так, словно из тысячи оберегающих меня оболочек треть исчезла, оставив кожу тоньше ощущать силу ветра и колючий холод дождя. Но вместе с тем окружающие звуки зазвучали громче, а цвета стали ярче. И захотелось вдруг чего-то необъяснимо-свежего и высокого, кружащего голову. Чтобы захватило дух и не отпустило. Чего-то схожего с полетом…

Непривычно. Раньше полет мне дарили знания и постижение смысла. Стремление быть первой и тайна открытия. А сейчас, как будто Вселенная уступила место чему-то не менее важному, но до сих пор спавшему во мне.

Костик со мной не разговаривал, и Лялька дулась с ним заодно. Светка ушла в свои дела и теперь реже появлялась дома, а я… У меня остались только Волька и Сёма. А еще — третий шаг к победе, к которому пришла пора перейти, но я никак не могла себя заставить. Снова и снова откладывала на потом встречу с Воробышком, старательно отворачиваясь в университете от Снежаны и ее подруг. Делая вид, что не слышу их насмешки и намеки, хотя продолжала бегать по утрам в парке и налегать на высококалорийное питание.

Да, я не хотела проигрывать, и свидетельством тому стала потяжелевшая на восемьсот грамм попа и появившаяся грудь, но всякий раз, когда я вспоминала синие глаза Ивана, блестевшие в полутьме его спальни, и укус в шею — не болезненный, но сердитый, мгновенно меня обездвиживший, то повторяла себе: завтра, я подумаю о споре завтра.

С меня слетела треть оболочек, и я вдруг испугалась потерять больше. К этой стороне медали я не была готова. Учеба была всем для меня, а наука — моей мечтой и моим будущем, и я решила вновь «нарастить кожу». А для этого мне следовало меньше думать о Ваньке. Права его старуха-соседка — нечего мне рядом с ним делать.

Эх, если бы не спор! И не моя собственная глупость!

Прошла неделя, а потом и две с тех пор, как реферат по теории Больцмана лег на стол Софии Витальевны, а у Воробышка в журнале успеваемости по предмету «Физика и термодинамика» появились отличные баллы. А следом и по философии хвост подтянулся. Доцент осталась довольна нашей общей работой, и все время интересовалась планом дальнейших занятий. Приходилось выкручиваться и сочинять, что я готовлю материал.

А вдруг спор сам собой забудется и все будет, как прежде? Ну, серьезно.