Муж на сдачу

Благо, она заранее догадалась, что придется пригласить помощниц за стол и успела наскоро напечь печенья и приготовить лимонно-мятный отвар.

Посиделки пришлось перенести в дом, так как на улице стало слишком жарко.

Все четверо, по очереди, заглянули в комнату, где спал Михаэль, и сочувственно повздыхали.

— Бедняжка! Повезло ему, что ты зельеварка!

— Жалко, совсем молодой! Сколько ему, ты говоришь?

Ох, про возраст она забыла!

— На шесть лет меня старше, тридцать один, стало быть, — ответила Мариэта. — Бери печенье, Смияда!

— Беру, беру, вкусное, рассыпчатое! Научишь?

— Конечно, научу! — Мари была рада увести разговор в другую сторону.

— Марита, а невеста у него какая? — Крияне зуделось.

— Ну, откуда же мне знать? — улыбнулась хозяйка. — Выздоровеет, расскажет. Только успел сказать, что помолвлен, браслет показать, да и заснул. А еще, что обряд зимой будет.

— Красавчик, хоть и зелёный весь от болезни, — внесла свою лепту Мирена. — Что же, надолго он?

— Выздоровеет, сам решит, — отмахнулась Мариэта. — Один он у меня из родни остался, и я у него — одна. Приехал помочь, да на свадьбу позвать, чтоб хоть один родственник со стороны жениха был.

— Правильно сделал. До зимы-то еще, вон сколько времени! Поправится, пусть землю тебе расчистит, — встряла Крияна. — Жалко, такой кусок почём зря зарастает! А весной ты бы насажала всего."

"— Посмотрим, — уклончиво ответила Мари.

— Марита, а ты где сама-то спать будешь? — Смияда с любопытством оглядывалась.

— Да где сегодня спала — прямо здесь, — хозяйка ткнула пальцем на пол у стола. — Тюфяк постелю и лягу.

— Да, больного-то с кровати не сгонишь, — согласилась соседка, вставая. — Спасибо за угощение, идти надо. Домашние дела сами не сделаются. Вечером мой зайдёт, сколотит лежанку из лавок, чтоб тебе было, куда матрас постелить в пристройке-то.

— Спасибо! Капли, Крияна, ты просила — вот. Вам если надо, какое зелье — говорите, за помощь отблагодарю.

Через некоторое время, очень довольные собой и соседкой, женщины разошлись, а Мари, проводив их, вернулась в дом и без сил опустилась на табуретку.

Так мечтала о помощнике, и вот он у неё второй день. Только с ним ей работы прибавилось, а помощи, пока, никакой.

Вздохнув, женщина убедилась, что больной, вернее, выздоравливающий, спит, и принялась за внеплановую стирку.

Быстрее всего монотонная работа выполняется под размышления. Вот и Мари тёрла простыни мыльным корнем, жамкала, отставляла, брала следующую, а в голове один за другим прокручивались варианты.

Она собиралась снять ошейник сразу, как мужчина проснётся, но кое какие замашки потомственного аристократа заставили её крепко подумать.