Щит рода

Мне уже ничего не поможет.

– Как это? – я оторопела. – Не понимаю, что происходит? Вы ведь прекрасно себя чувствовали еще пять минут назад.

– Посмертное проклятие темников, – старушка скривила окровавленные губы в подобие улыбки. А мне сразу вспомнился призрачный облик когтистой лапы, впившийся в руку Регины Андреевны. Глаза наполнились слезами от осознания, что женщина нарочно подставилась вместо меня. Выходит, она знала, что так случится? – Не вини себя, – помутневшие глаза Разумовской по-прежнему светились теплом, – это только мой выбор. Я устала жить в одиночестве, именно оно – настоящая пытка. Надеюсь, хотя бы моя смерть не будет напрасной. Найти мага разума непросто, уж поверь на слово. Сделай это, пока еще не стало поздно.

– Сделать что? – я похолодела и с ужасом посмотрела на костяной нож, который еще сжимала в руке. – Нет, умоляю! Только не это! Я не смогу.

– Ниночка, прошу, – Разумовская зашлась в очередном приступе кашля, а когда он прошел, поманила к себе. – Я все равно умру, но уйти будет легче, зная, что частичка моей души останется рядом с тобой.

– Нет, – прошептала, чувствуя, как слезы ручьями бегут по щекам.

Я понимала, Регина Андреевна права, но собственными руками вонзить нож в человека – не врага! – ставшего таким близким за эти дни, не могла.

– Ты обещала позаботиться о Гекторе, помнишь? – не забыла старушка и о любимом питомце. – Обними же меня на прощание, – она распахнула объятия, и в этом я не посмела отказать.

– Я позабочусь о вороне, даже не сомневайтесь! – с жаром заверила в ответ и крепко обняла Разумовскую.

– Забирай Игната, мальчонку и беги отсюда! – прошептала она и отстранилась.

А потом вдруг перехватила мою ладонь с ножом, как в случае с Анной, и вонзила кинжал себе в грудь. Я закричала, когда тело Регины Андреевны обратилось в прах прямо в моих руках. Прощальный взгляд умирающей въелся под кожу и навсегда отпечатался в памяти, как и лица родных, которых утратила недавно.

Сколько же еще тяжелых потерь предстоит пережить? Выдержу ли я? Не сломаюсь? Нет! В душе загорелся неистовый протест, у меня уже нет на это права. Я должна жить ради тех, кто принял преждевременную смерть. Ради тех, кто добровольно пожертвовал собой. Ради тех, для кого я стала последней надеждой.

Глава 13

Из ступора вывел Гектор, залетевший в открытое окно.  Приземлившись на подоконник, ворон склонил голову и осмотрел комнату. Затем вспорхнул и подлетел ко мне, разметав крыльями горстку праха, что остался от бывшей хозяйки. Я протянула руку и погладила птицу, искренне сожалея, что невольно стала причиной смерти Регины Андреевны. В ответ меня посетило ощущение легкой тоски. Птица подобралась поближе и ткнулась головой в грудь, где висел злополучный амулет.