Щит рода

 – Троглодит! Удивляюсь, как еще меня не сожрала? – с насмешкой констатировал Игнат.

– А можно было? – я окинула мужчину взглядом, облизнулась.

– Ладно, – вздохнув, брат посерьезнел. – Если без шуток, нельзя доводить себя до такого состояния. Опасно для здоровья, и вообще. Я тут подумал по дороге, прикинул, какое расстояние сократили, воспользовавшись тропой. Выходит, твой предел – две-три версты. Это, если перемещаться с попутчиком, одна, вероятно, уйдешь дальше. Но я бы не рисковал так, чтобы не оказаться непонятно, где и совершенно без сил.

– Непонятно, где и не получится, – ответила я, сыто икнув. – Нужно знать конечную точку или хотя бы видеть ее.

– Ага, – Игнат кивнул, – тогда запоминай место, на случай если придется срочно уходить.

Я вышла из машины, обошла полянку, впитывая как можно больше деталей. Для верности вырезала ножом инициалы «Н.З.» на дереве. Теперь точно не обознаюсь!

Воспользовавшись моментом, я еще прогулялась до кустиков, после чего вернулась к машине и забралась внутрь. Игнат завел паромобиль и вырулил на дорогу. На въезде в город нас пропустили без досмотра и дальше народ шарахался в стороны, завидев гербы на дверцах. Проскочив Похвалынскую слободу, пересекли мост и устремились к причальным башням Бамбурихи. Они возвышались над городом будто зубья короны, соперничая с белокаменными башнями княжеского кремля.

– Странно, я думал «Буран» улетел на рассвете, – Игнат притормозил перед седьмым причалом возле билетной кассы, где кишел людской муравейник. Подобная суета – привычное состояние любого порта, будь он воздушный, речной или морской.  – Пойду узнаю, в чем причина задержки. Из машины ни ногой, поняла?

Брат смешался с толпой, а я заперлась изнутри и занялась тем, что глазела на прохожих.

– Эй! Как там тебя? – кто-то поскребся в дверь паромобиля. Я отшатнулась в глубь салона, опасаясь, что меня узнали. Вроде бы никого из знакомых не увидела, но мало ли! – Пс-сть! – стук раздался с другой стороны.

Я осторожно подобралась к окошку и прилипла к стеклу, разглядывая, кто же это такой настырный.

– Ты чего тут забыл? – узнала вихрастую макушку Егорки. На чумазой мордахе добавилось синяков. Один глаз заплыл, отчего лицо мальчонки казалось перекошенным. – Иди отсюда! – жестом показала убираться подальше. Но пацаненок помотал головой и провел ладонью по шее, давая понять, что ему голову оторвут. – Можно подумать! – я фыркнула, но сжалилась, открыла дверцу и запустила нахаленка внутрь. – Чего хотел?

– Я эта… предупредить. Ждут тама барина в засаде.

– Где? Кто? – внутри похолодело.

– Ну, эта… – он шмыгнул носом, – как вы ушли, как рванет тама, крик, шум, стража набегла. Тетка Степановна и сдала, что меня засылала. С порученьями, значит.