Счет за счастье

Начало работы особо не радовало, праздничные транспаранты, флажки, воздушные шарики и бравурные речи в микрофон не могли сгладить явный дефицит продавцов и покупателей. Павильоны в большинстве свободные, торговые ряды и на треть не заполненные, а погода хорошая, морозная, солнечная, и Новый год на носу, два дня всего осталось. Елочный базар опять же открыли — для привлечения покупателей. А с ними пока проблемы, но ничего, все наладится, Ерема в этом не сомневался. И реклама работает, и сарафанное радио, рано или поздно Новицкий рынок заполнится на все сто. Еще за места на парковке драться будут. А стоянку для машин тоже заасфальтировали, бордюром обложили, места разлиновали, все как положено. Заместитель мэра подъезжал, смотрел, и работу принял, и зеленый свет дал. Все на законных основаниях, по-другому Ерема работать уже не согласен.

— Ну что, пацаны, давайте за нас! — Вахлам поднял стакан с виски.

Водку он уже пить не хочет, ему теперь фирменный виски подавай, и пацаны конкретно поднялись. Квартирами обзавелись, машинами, а что, деньги, а главное, ситуация позволяли. Никто не в розыске, все на плаву. И угрызениями совести никто не мучится. Ерема усмехнулся, вспомнив, как встретили Ништяка и Паню. Свои в доску пацаны, просто не повезло, не участвовали они в наезде на Эльшада, не могли претендовать на поднятый миллион. И никто не предложил поделиться с ними со своей доли.

В принципе все правильно, сначала Ништяк с Паней вернулись, потом другие, услышав о легких деньгах, подтянутся. Те самые другие, которые увели основную часть общака, и там не сорок шесть тысяч долларов было, а гораздо больше. И кто увел, пока не ясно. Подозревали Телетайпа, но уверенности в том не было… И все же Ерема нашел способ не обидеть пацанов. С общака выделил каждому по тридцатке, но не в руки, а в уставный фонд рынка. И у Ништяка теперь есть своя доля, и у Пани. И пусть кто-нибудь теперь скажет, что их обделили… А может, и обделили. Пацаны ведь не просто так из обоймы выпали, один в ногу пулю получил, другому легкое прострелили…

— А что, такую делюгу подняли! — кивнул Костяха.

— Делюгу, — усмехнулся Ерема, глянув на Лилю.

Девушка она не первой свежести, не кисейная барышня, но все-таки не шмара с бандитской малины. Впрочем, ей давно не в диковинку уже характерные словечки из пацанского лексикона. Бухгалтер она, уже третий месяц как на подхвате, и в коллектив успела вжиться, и с Вахламом сойтись. Любовь у них. А Ерема все никак не может подъехать к Ульяне. Чуйка не велит.

А ведь не в чуйке дело, просто страшно ему, что Ульяна не захочет быть с ним. Он тогда, помнится, проводил ее домой, в больницу вернулся совсем никакой, жизнью, можно сказать, рисковал, а она даже не подумала его хотя бы проведать, спросить, как здоровье.