Счет за счастье

— И как вы ее отбить у него хотите?

— Ну, не отбить, пусть платит!

— За крышу?

— Да!

— Так у него своих нукеров хренова туча!

— А кто сильней…

— А мы сильней?

— Ну-у, — замялся Шишман. — Мы там не совсем одни…

— А кто еще с нами?

— Говорят, Сильвестр, — совсем тихо сказал пацан.

— Бадал был у него?

— Да нет вроде.

— Сильвестр подъезжал к нему?

— Не видел.

— А кто видел?

— Никто не видел. Но говорят, что Сильвестр кавказцев только в путь мочит.

— Опять говорят!.. Развелось у нас болтунов, тебе не кажется? Как бы отстреливать не пришлось!

— Кто отстреливать будет? — нахмурился Шишман.

— Эльшад! Если говорить много будете…

— Да не будем говорить. Совсем не будем. Бадал сказал, на связь с тобой не выходить.

— Нормально!

— Пока все не уляжется… Ты сам за себя сейчас, сказал Бадал. Волыну тебе вот сказал передать… Ну ты меня понял!

— Понял, и без обид, — кивнул Ерема.

— Ну, тогда держись!

— Да мне-то что? Вам там удачи!

— Ну тогда давай… Это чисто на карман, ну если лекарства там какие-то…

Шишман достал из кармана свернутые в жгут деньги, сунул их туда же под матрас, что и пистолет.

— Да, и с лепилой договорился, тебя в другую палату переведут. Здесь ты уже засветился.

Шишман ушел, Ерема достал сверток с деньгами, снял с них резинку, пересчитал. Сорок «пятихаток», всего двести тысяч «деревом». Немного, но и немало, хватит, чтобы санитарок подогревать, ссанки-сранки выносить. И новая палата стоит денег, а пистолет и вовсе бесценный дар, так что позаботилась о нем братва, не бросила его на произвол судьбы. И очень жаль, что он не может вписаться в свару.

Его действительно перевели в другую палату, в одноместную, но явно требующую ремонта. Туалет не работал, вода из крана не текла. Но ему-то что? Как только ему разрешат самому ходить в туалет, так он сразу и выпишется. Нельзя ему здесь отсиживаться, пока пацаны в беде.

Глава 4

Лето заканчивается, малышне скоро в школу, бегают детишки по двору, кричат, визжат, голоса доносятся через двойное стекло в окне, но все равно в квартире тихо. Но не спокойно. Пустые кровати в спальне навевают тоску. Нет пацанов, ни Шишмана, ни Вахлама, где они, не ясно. Известно только, что Свист убит. И есть подозрения, что братва разбежалась.

Три недели провел Ерема в больнице, пока наконец-то не выписался. Хотел через две слинять, но не знал куда идти. Знал только, что война с Эльшадом не задалась. Потеряв осторожность, Бадал попер на него буром, жестко схлестнулся с ним. И получил пулю в лоб. Пацанам тоже досталось, несколько трупов, куча раненых, менты встали на дыбы. Чем там дело закончилось, Ерема не знал, но бригада, все, что от нее осталось, залегла на дно. Но скорее всего, пацаны просто разбежались. Он съездил на одну хату, на другую, но никого не застал.