Счет

Мамина семья, Хейворды, владеет недвижимостью по всему миру. В большей степени отелями, но еще у нас есть тот крутой жилой комплекс в Абу-Даби, построенный почти целиком из стекла. Он…

– Так, лучше тебе замолчать, а то мне уже хочется ударить тебя. Честное слово, представить себе не могла, что ты настолько богат. Даже не пойму, то ли это меня заводит, то ли, наоборот, убивает все желание.

– Заводит, – немедленно отзываюсь я. – Все во мне тебя заводит, помнишь?

Она фыркает.

– Ну-ну, как скажешь.

Нахально улыбаясь, я показываю на разные части своего тела.

– Мое лицо? Сексуальное. Грудь? Сексуальная. Я бы перевернулся и показал тебе свою задницу, но мы оба знаем, что она тоже сексуальная, так что останусь лежать. Мой член? Охренеть какой сексуальный. А теперь перейдем к нефизическим офигенным качествам Дина.

– Говорить о себе в третьем лице – несексуально.

Я игнорирую шпильку Элли.

– Во-первых, я восхитительный. У меня непревзойденное чувство юмора, само собой.

– Само собой, – сухим тоном повторяет она.

– Я необычайно талантлив в искусстве беседы.

Она кивает.

– Конечно, когда речь идет о тебе.

– Конечно. – Я притворяюсь задумавшимся. – О, и еще я телепат. Честно. Мне всегда известно, о чем думает другой человек.

– Да? И о чем же я сейчас думаю? – вызывающе спрашивает Элли.

– Ты хочешь, чтобы я заткнулся и снова тебя трахнул.

Она в изумлении качает головой.

– Ни черта себе! Серьезно, я именно об этом и думала.

Я усмехаюсь и стучу пальцем по своему лбу.

– Говорил же, телепат.

– Мои поздравления. – Элли вздыхает. – Сколько презервативов ты взял?

– Один.

– Двоечник. Сунь руку вон в тот ящик – там должна быть еще парочка.

Я открываю ящик тумбочки, в котором – ничего себе, вы только посмотрите! – помимо резинок находится кое-что еще. Моя рука вытаскивает силиконовый вибратор забавного розового цвета, длиной не меньше семнадцати сантиметров.

– Ого, и кто этот малыш? – Я покачиваю им вверх-вниз, и он своей гибкостью напоминает настоящий член.

Элли выхватывает его из моей руки.

– Маленький? Лучше возьми свои слова обратно – или у Уинстона разовьется комплекс неполноценности.

– Уинстона? Ты серьезно?

– Да ладно тебе! Или хочешь сказать, что он не похож на Уинстона?

Я рассматриваю розовую игрушку. Для штуки, изображающей член, он какой-то уж сильно девчачий. И, насколько я слышал, Уинстон – девчачье имя.

– Хм, почему, похож.

Элли согласно кивает.

– У меня талант выбирать самые подходящие имена для членов.

Я тут же хмурюсь и сердито смотрю на нее.

– Даже не думай называть мой, слышишь?

– А что? Боишься, что мое имя будет лучше, чем то, которое ты сам придумал? – спрашивает она приторно-сладким голосом.

– Кто сказал, что я как-то назвал свой член?

Элли с вызовом склоняет голову набок.