Счастливы вместе

— Я не к тому доктору пошла, представляете? — говорит «беременяшка», как у нас называют таких, уже сильно беременных, мам.

Ириша даёт её карту. Киваю:

— Садитесь, устали, наверное?

— Есть такое, — тяжело оседает на стул, дышит шумно, вытянув ноги. Те опухшие, как и лицо.

— Компрессионные колготки купили? — интересуюсь я сразу же.

— Ой! — произносит она, — Да купила, надеть не могу!

Мы с Иришкой смеёмся глазами.

— Так их надевать нужно до, — говорю.

Пациентка никак не может найти подходящую позу.

— До чего? — хмурит брови она.

— Их нужно с утра надевать, когда ноги ещё не отёчные, — объясняет Иришка.

Медсестре двадцать шесть. А это значит, что она на целых одиннадцать лет младше брата. Ну, и что? Я была бы не против, если бы Ирочка стала невесткой.

— И что мне? Весь день в них ходить? — удивляется женщина.

— Ну, вы попробуйте. Если это облегчит проблему, то можно и походить, — добавляет Ириша.

— Всё субъективно, — киваю, — К тому же, зима на носу! Летом в жару невозможно представить, а вот сейчас, и под джинсы надеть, и под юбку.

— Ох, юбки я не ношу, — говорит пациентка, — Щас же ветер! Ребёнка продует.

Мы с Иришей опять друг на друга глядим. Продует, ага! Просквозит. Иногда пациентки такое несут…

После обеда стучится Алёнка.

— Ты одна? — говорит, заглянув.

Иришка как раз вышла. Так что киваю подруге:

— Я всё разузнала! Её Тамара зовут.

— Да ты что? — говорю я с притворным восторгом, — Это всё?

— Нет, не всё, — приглушённо вещает Алёна, садится на стул, где обычно сидят пациентки, — В общем. Он направил её к Марь Степановне.

— Ну, неудивительно, — хмыкаю я. Марь Степановна — наш динозавр! Самый древний, в стенах нашей клиники. Видит она плоховато, но пальцами чувствует всё. Лучше любого УЗИ ощущает какие-то сдвиги. Я и сама к ней ходила, когда была беременной Сонькой. Правда, тогда Марь Степановне было всего шестьдесят…

— Говорят, что она не захотела мужчину-врача. А сам же он её наблюдать не может? — продолжает Алёнка.

— А почему? Сам заделал ей бэбика, пусть наблюдает.

— Ну, неэтично это! — вставляет она.

— Да, согласна. И что?

— Ну, короче! — уложив грудь на стол, продолжает Алёна, — У неё третий месяц…

— Что? — я роняю простой карандаш, который моими зубами обгрызен у кончика.

— Ну… Так сказала Алинка, она сейчас с Марькой в тандеме работает.

Алёнка имеет ввиду медсестру Марь Степановны. Вот у кого можно выведать всё.

«Три месяца», — я считаю в уме. Это значит, что он переспал с ней в июле? С ума сойти можно! Ведь я же тогда пребывала в неведении. Хотя… Я пребывала в неведении, пока он мне сам не сказал. Я бы и дальше не знала! Если б не «честность» Левона.