Счастливы вместе

— Его? — повторяет за мной Константин.

— Его — это значит, ребёнка, — говорю я иными словами.

Он щурится, оба вздыхают.

— Увы, — усмехаюсь их лицам, — Малыш не намерен показывать нам своё личико.

— Так нам и не личико нужно, — спешит убедить Константин.

— А кого вы хотите? — решаю спросить.

— Девочку! — говорят в один голос.

— От девчонок одни неприятности, — произносит мамуля.

— Не правда! — встревает отец, — Она будет послушной.

— Уверен? — Виталина вытирает округлый животик салфеткой.

— Ну, если в меня пойдёт, да, — говорит её муж.

— Ой, Кость! — хмурит брови она, — Прекрати!

Назревает размолвка. Я решаю прервать их обоих:

— Каким бы он ни был, ну, или она, главное, чтобы здоровый! А с этим у нас всё в порядке. Наблюдаемся, много гуляем, много спим, в меру кушаем. И никаких нервных встрясок, понятно?

— Да, да, — отвечает моя пациентка.

Константин помогает ей встать. Когда они оба уходят, Ириша бросает им вслед:

— Правда? — я искренне с ней соглашаюсь.

Вот и нам бы так с Ромиком. Я ведь ещё не стара! Мне всего-то, недавно исполнилось сорок. Я могла бы родить. Но вот только… зачем? Если его малыша скоро выносит та, которая вдвое моложе меня. Ну, почти.

Столовая в нашей клиники находится между приёмным отделением и стационаром, на втором этаже. Здесь всегда вкусно кормят! И многие даже приезжают сюда, исключительно с целью поесть.

Я ковыряю гуляш, но еда не жуётся. Под взглядом Левона, который сидит в правом дальнем углу, ощущаю себя — точно загнанной в угол. Он тоже ест что-то. Берёт из тарелки, кладёт вилкой в рот и жуёт. Но всё это делает так отстранёно! За столом есть другие коллеги-врачи, но они говорят. Он молчит, только кивает, давая понять, что услышал…

Алёнка, слегка обернувшись, когда я в очередной раз «пытаюсь на него не смотреть», усмехается:

— Ой! Ну, просто Шашкова и Тихонов. Сцена в кафе.

Я опускаю глаза, возмущённо колю вилкой мясо.

— Вы говорили с ним? — шепчет Алёнка.

— О чём? — отзываюсь невнятно.

— Как о чём? Обо всём, — пожимает подруга плечом.

Я в ответ только хмыкаю.

— Интересно, — внезапно бросает она, — А вот если бы ты от него залетела, то что?

— Я? — удивлённо смотрю на неё, — Ну, тогда грош цена мне как доктору!

— Ну, — хмурит брови Алёнка, — Я же чисто гипотетически. Просто представь! Что бы было?

Отложив вилку в сторону, я выдыхаю:

— В этом случае Окунев, думаю, дал бы развод.

— Интересно, — Алёнка жуёт свой пельмень, — Значит тот факт, что он, извините, заделал ребёнка любовнице, не является поводом для развода?

— По его мнению, нет, — усмехаюсь, — Тем более, он до сих пор продолжает меня уверять, что всё это гнусные враки.

Последнюю фразу я говорю, на манер Окунева, выпятив грудь и сконфузившись.