После — долго и счастливо

Он кажется окончательным и определенным и словно значит теперь гораздо больше, чем раньше.

Солнце клонится к закату и прячется за ряды массивных деревьев, окружающих жилище Скоттов. На террасе загораются светочувствительные фонари.

– Нет, я не стала бы ничего менять, – говорю я, в основном для себя.

Хардин кивает, будто был заранее уверен в моем ответе.

– Хорошо, а кроме этого? Что еще я сделал самого плохого?

– Не дал мне снять ту квартиру в Сиэтле, – отвечаю я, не задумываясь.

– Правда? – Мой ответ его, похоже, удивляет.

– Да.

– Почему? Что из моих действий тебя так взбесило?

– Ты решил за меня, хотя это было только мое решение, и скрыл это.

Он кивает, затем пожимает плечами:

– Я не ищу себе оправданий. Знаю, что вел себя как придурок.

– И? – Я надеюсь, у него еще есть что сказать.

– Я действительно понимаю, из чего ты исходишь. Мне не стоило этого делать, нужно было поговорить с тобой вместо того, чтобы не пускать в Сиэтл. Я вел себя как ненормальный, да и сейчас не сильно изменился, но я стараюсь это исправить. В этом отличие от того, что было раньше.

Даже не знаю, что на это ответить. Я согласна с тем, что ему не стоило так поступать, и вижу, что сейчас он старается. Я смотрю в его такие честные, сияющие глаза и совсем забываю, что хотела сказать.

– Детка, ты напридумывала себе, что все должно быть легко и просто, или, может быть, увидела это в каком-то дурацком сериале или в книжке прочитала, не знаю. Но реальная жизнь – страшно тяжелая. Не бывает идеальных отношений, и ни один мужчина не обращается с женщиной так, как подобает. – Взмахом руки он пресекает мои возражения. – Я не говорю, что это правильно. Услышь меня: я только хочу сказать, что, если бы ты и, может быть, еще несколько человек в этом запутанном мире, полном критики, обращали больше внимания на то, что не лежит на поверхности, вы бы увидели все в другом свете. Мы не совершенны, Тесса. Я не совершенен и люблю тебя, но ты тоже далека от идеала. – При этих словах он морщится, показывая, что говорит это в самом лучшем смысле слова. – Я столько тебя обижал и, черт возьми, уже тысячу раз говорил одно и то же, но что-то во мне изменилось, и ты знаешь, что это так.

Когда Хардин умолкает, я еще несколько секунд продолжаю смотреть в небо у него за спиной. Солнце садится за деревья, и, прежде чем ответить, я жду, пока оно совсем исчезнет.

– Боюсь, мы зашли слишком далеко. Мы оба совершили так много ошибок.

– Мы лишь потеряем, если сдадимся, вместо того чтобы исправить эти ошибки, и ты, черт возьми, это знаешь.

– Потеряем что? Время? Не так уж много времени у нас осталось, – говорю я, с каждым мгновением приближаясь к неминуемой катастрофе.

– Все время на свете принадлежит нам.