Счастливчик

– Ты чего, к Алевтине собрался?

– Ну, она же говорила, что рада нам в любое время дня и ночи, так что я надеюсь."

"Алевтина и правда обрадовалась, конечно, в начале охренела, когда открыла дверь и увидела толпу мужиков и женщин с детьми в три часа ночи, но все-таки обрадовалась искренне. Разместились мы нормально. Детей уложили на кровати, а взрослых на полу. Квартира у Алевтины была трехкомнатной, места хватило всем, только охрана отказалась входить. Ребята всерьез рассчитывали ночевать на лестнице, но Истомин рявкнул, и они уступили. Разместились оба на кухне. А Зимин с Семой и Михалычем легли прямо в автобусе. Натопили там как в бане и завалились спать.

Алевтина и правда была очень рада нас видеть, с трудом заставила себя дать нам поспать. А утром началось.

– Сережка, как хорошо, что вы приехали, я хоть посмотрю на твоих девчонок. На старости лет хоть понянчиться.

– Скажете тоже, на старости, – польстил я слегка нашей хозяйке. Слегка, потому что возраст у нее вполне позволял самой детей рожать.

– Вы гулять все вместе пойдете? А то можете малышей у меня оставить, я с ними справлюсь.

– Огромное вам спасибо, Алевтина Игоревна, но мы ведь хотели детям Москву показать. Погулять хочется, самим поглазеть. Мы ведь и сами толком столицу не видели, все служба да служба.

– Давайте я с вами пойду, я Москву очень хорошо знаю и историю ее. Побуду у вас гидом!

Предложение Алевтины было встречено на ура. Подгадил слегка Истомин, заставив вырядиться в форму, а я с собой специально гражданку взял. Не хотелось козырять без остановки, тут военных как грязи. Да и документы чаще спрашивают. Хорошо хоть Петрович озаботился отпускными свидетельствами, а то быстренько бы завернули. А тут и справки из госпиталя, и бумаги, от вида которых у нас с одним патрулем даже небольшой конфуз вышел. Петрович бумаги-то сам сочинял, такого понаписал, что солдаты из патруля голову чесали. Конечно, праздно шатающаяся спецгруппа Ставки Верховного Командования, с оружием, как будто и войны нет, охренеешь тут.

Гуляли до самого вечера, лишь один раз зашли всем кагалом в пельменную и налопались до отвала пельмешек, черт, а я ведь и забыть о них успел. А, между прочим, это для меня такая пища, что могу есть хоть каждый день. Помню, еще там, частенько с женой ругался. Та все удивлялась, как мне не надоедает есть пельмени каждый день, а я в свою очередь удивлялся, почему нельзя? Съев в пельменной сразу две порции, одну со сметаной, а вторую с маслом, почувствовал себя, наконец, человеком. Был бы в гражданской одежде, вообще забыл о войне.

Москва была великолепна.