Счастливчик

– Твою мать, Новиков, ну ты и резкий, – выругался только сейчас опер. – То есть солдат не ждал удара, поэтому так и получилось. Сзади подойти настолько тихо, чтобы часовой не услышал, было бы невозможно.

– Я знавал одного такого спеца, в прошлом году. Спеца именно по бою на ножах. Я не последний человек в этом искусстве, но тот…

– Ты думаешь, это именно тот, кого ты знал? – поморщившись, врач как раз чем-то порез на руке присыпал, произнес майор задумчиво.

– Да почти уверен, ты заметил, куда я тебе нож приставил?

– Так вот сюда, – майор указал на свою шею слева.

– На парня посмотри, – указал я. И врач и майор наклонились над телом убитого.

– А, черт! Так этот урод – левша!

– Именно, майор. Именно так. Можно, конечно, нанести удар обратным хватом и с другой стороны, но вот такого четкого – никогда.

– Так кто же это тогда? – с интересом спросил опер.

– Ты пока думай о другом, что они брать будут. Кого-то убить четыре автомата ни к чему, грабить будут. Опять банк или еще что-то такое, где может пригодиться плотный автоматический огонь. А я по своим каналам попробую что-нибудь разузнать об этом мастере ножа.

– Понял, мы уже усилили наряды в некоторых отделениях сберкасс, но людей не хватает…

– …катастрофически! – закончил за майора я. Тот в ответ только кивнул устало.

Приехали в морг мы на машине оперативников, поэтому попросил отвезти меня в Большой дом. На Литейном достаточно быстро смог найти Истомина, тот, в отличие от меня, работал с бумажками.

– Значит, почти уверен? – выслушав меня, спросил Петрович.

– Ага, – задумчиво произнес я.

– Позвоню сейчас в Москву, Паше. – Петрович ушел звонить, а я все сидел и думал, что же они такое замутить хотят?

Через полчаса вернулся Истомин и положил передо мной лист бумаги.

– Читай!

Пробежав написанное, я почесал затылок.

– И как это называть? А если он уже завербованный, а?

– Вряд ли. Был нормальный офицер, кто знал, что он трус?

– Он не трус, там что-то было, что вынудило его сдаться.

Тот, кто меня интересовал, был капитаном Красной Армии. Был. Группа, что обучалась здесь в Питере, уходила в рейд в Чехословакию, задание выполнила, но вот на возвращении была почти уничтожена. Часть парней полегло, а вот двое сдались в плен. Не попали туда ранеными или без сознания, а именно сдались. При продвижении наших войск глубже на территорию агрессора был освобожден из концлагеря. При проверке вскрылся факт перехода на сторону противника. Это стало известно, когда нашлись свидетели, как и где, история темная, не об этом сейчас речь. Так вот, этому капитану присудили штрафбат, но он отказался. Как можно отказаться от штрафбата? Да легко, встав в строй, сдернул с позиций в первую же ночь. И пропал.