Счастливая Россия

После крика говорить надо было тихо и вежливо – для контрасту.

– Вот мне удивительно, гражданин Кролль. Вы человек умный, осторожный. После революции вели себя тихо, в совучреждения, под чистки-проверки не лезли. Обучились денежному ремеслу, неплохо устроились. Неужто вы не догадывались, чем закончатся ваши посиделки в «Счастливой России»? Вы ж видели, что ваш председатель Квашнин совсем дурак и лезет со своими вражескими разговорами к незнакомым людям. Рано или поздно он не мог не запалиться. На кой вы с ними связались? Просто любопытно.

Действительно стало любопытно – почему, зачем?

– Хороший вопрос. Непростой. Я себе его, конечно, задавал. – Кролль дернул костлявым плечом. – Понимаете, в моей переплетной артели было совершенно не с кем поговорить об интересном. А мозг – как цветок в горшке. Если регулярно не поливать, засыхает.

– Что ж, развлеклись, поговорили об интересном. Покатались с ветерком, теперь придется саночки повозить.

Хорошо это у Филиппа получилось, с правильной усмешливостью. Шванц снова кивнул.

– А знаете… – Теперь подследственный пожал обоими плечами сразу. – Нисколечки не жалко. Иначе что? Ну, проскрипел бы еще лет десять. Переработал бы в фекалии пару тонн хлеба и колбасы. А так хоть душой отдохнул, с прекрасными людьми пообщался.

Вроде контакт установлен. Опять же сам про сообщников заговорил. Пора было переходить к существу.

– Хорошо. Давайте потолкуем про «прекрасных людей». – Филипп взял быка за рога. – Расскажите про члена организации по кличке «брат Иларий». Как его настоящее имя?

Уперся, гад. Методичка рекомендовала в такой момент переключиться из рационального регистра в эмоциональный, то есть перейти с культурной беседы на ор.

– Только вот брехать мне не надо!!!

И кулаком по столу, так что все пять телефонов подпрыгнули и звякнули всяк своим голоском. Бляхин еще и вскочил, обежал вокруг стола. При эмоциональном регистре надо занять господствующую позицию – чтоб допрашиваемый глядел снизу вверх, задирал голову.

Кролль и задрал, только страха в холодно-злых глазах никакого не было.

– Бить будете? Предупреждаю: назову первое попавшееся имя – какое в голову взбредет. Хоть сейчас пишите. Настоящее имя врага народа брата Илария… Ромуальд Леовкадьевич, допустим, Лопухницкий.

Глумится, паскуда. Вон и Шванц хмыкнул.

– Я тебе дам Лопухницкого! – Филипп замахнулся.

Кролль лицо прятать не стал, только зажмурился и стиснул зубы – чтоб оставшиеся не вышибло. Опытный.

Раньше Бляхин присутствовал на допросах только наблюдающим, в порядке приобщения, и никогда арестованных не бивал. Однако деваться некуда – капитан наблюдает. Надо было себя показать.

Двинул по скуле, стараясь не разбить себе костяшек.