Счастлива по умолчанию (СИ)

Юный Амур заметно нервничал, и из его пасти, испачканной взбитыми сливками, в гостей вместе с лаем полетела слюна.

- К стене! – скомандовал Мишка Халку. – Снять штаны!

Штанов на Халке не было, а вот задница у Егора Беркутова, когда парни уперли его носом в стену, оказалась очень даже крепкой. А если честно, то офигенной – я такие только в кино видела. Правда, в кино не очень приличном. Мышцы, словно вырезанные из камня рукой скульптора.

Тьфу! Что за мысли у меня!

- Саня, шприцы готовы? – оперативно бросил Мишка поверх плеча медбрату, и тот доложил:

- Конечно, шеф!

- Гони! Десять кубиков антиозверина! И намордник приготовь на всякий случай, с хлороформом!

- Для пса, шеф?

- Для хозяина!

Хозяину команда не понравилась, рубашка на плечах затрещала, но он стоял стоически и даже рыкнул:

- Я против! – однако не дернулся. Внешний вид Амура впечатлил беднягу сильнее, чем появление в нашей квартире бригады врачей.

И я его понимала. Да что там! Если бы сама не знала про тортик – в миг бы поверила!

- А кто тебя спрашивает, псих? Ты теперь угроза для планеты! Сейчас отловим всех «счастливчиков», и на карантин! – Мишка вскинул голову и подмигнул мне. Снова скомандовал боксеру: - Да расслабь ты булки, здоровяк, а то иглы гнутся! Не переживай, вырубим по-тихому!

- Что будет с моей собакой?

- Пока изолируем в квартире, а дальше не наша забота. Все! Грузите на носилки, ребята!

- Стойте! Его нельзя здесь оставлять!

- Грузим!

Но каким бы ни был боксер крепким, а против четырех мужиков, да еще и находясь в смирительной рубашке, не попрешь. Сочные ругательства перекрыл кляп (вот и славно, нечего соседей пугать!), и последний взгляд Халка с носилок – злой и кровожадный – был обращен на меня и не сулил ничего хорошего.

Я прижала к губам пальчики и помахала соседу на прощание. А то, что при этом я широко улыбалась – не считается. Ведь на дворе Новый год, и у одной Феечки вновь отличное настроение!

Ребята вышли из квартиры и все стихло. Даже Амур перестал лаять – поднял ко мне голову и наклонил морду в ожидании: мол, дальше-то что будем делать?

Я не знала. Молчала, отчасти и сама находясь в изумлении от произошедшего. Молчала, молчала… А потом, не выдержав, как расхохоталась! Да так, что остановиться не могла!

Ну и Звонарев! Ну и выдал! Ах-ха-ха!

Все это время, пока бригада Мишки обрабатывала боксера, его подруга Владислава – девица с фигурой и ростом валькирии – сидела в темной гостиной тихо, как мышь. А сейчас прошмыгнула мимо, влезла в сапожки и пальто, зыркнула на меня, как на ненормальную, и выскользнула в дверь, захлопнув ее за собой.

Смылась с чистыми руками, так сказать, с места инцидента.