Разве я могу быть счастлив без тебя

Почувствовав, что потерянное самообладание вновь возвращается к нему, он вошел в главный зал. Проведя большую часть дня на охоте, ему хотелось посидеть у очага, но осмотрев свою грязную одежду, понял, что сейчас, лучше всего будет помыться.

Махнув рукой, он подозвал одну из служанок, то и дело снующих по замку, и распорядился принести все необходимое в комнату. Конечно, он мог бы сходить на озеро, окунуться в ледяную воду, именно так он и делал во времена своей кочевой жизни, но сейчас в его распоряжении был и огонь, и тепло женского тела. И ни отчего из этого он отказываться не собирался.

Ева даже не дрогнула, когда Один зашел в комнату. Когда она ждала его, он все не появлялся. Но, как только она меньше всего была к этому готова, он наконец пришел. Только разве будет он теперь с ней говорить, ведь она так сильно его разозлила.

— Почему нет огня? — грубо спросил он. — Не знаешь, как следует приветствовать господина?

Ева поднялась с кровати, не проронив ни слова. Все так же, сохраняя абсолютную тишину, она опустилась на колени перед очагом, принимаясь разжигать огонь.

Один стянул с себя рубашку, и улегся на кровать, что все еще хранила в себе тепло, сидящей на ней прежде девушки. Закинув руки за голову, он смотрел на Еву, наслаждаясь ее прямой спиной и тонкой талией, плавно переходящей в округлые бедра.

Черт побери, никогда прежде не видел более соблазнительной картины, чем девушка, разжигающая огонь. Может, будь на ее месте другая, он бы вообще не заинтересовался, но в Еве было что-то, что всегда его завлекало. Чем бы она не занималась в тот момент.

Разжечь огнь не составило особого труда, осталось подкинуть еще немного дров и дело сделано. Сидеть перед разгорающимся огнем становилось все невыносимее, и поэтому, Ева торопливо отошла от камина. Встав рядом с кроватью, она посмотрела на Одина, ожидая от него очередного приказа.

— Чего тебе? — грубо рявкнул он, чувствуя себя немного неуютно под этим странным взглядом, с которым она на него смотрела.

— Что дальше? — прошептала Ева, сцепив руки перед собой. Все, что она могла твердить себе, стоят вот так перед Одином, так это то, что ради своего ребенка, должна быть самой покорной.

Дверь в комнату открылась, помешав Одину ответить. С трудом удерживая тяжелые ведра, служанки, одна за одной, принялись заносить в комнату тяжелые ведра с водой, а следом за ними шел воин, несущий деревянную бадью.

Прошло несколько долгих минут, и комната наконец то опустела, оставив Одина и Еву в одиночестве. Хмыкнув, мужчина поднялся с кровати, и встал так близко к Еве, что мыски его сапог практически касались ее босых ног.

— А теперь раздевайся. Хочу смыть с себя грязь, и ты составишь мне компанию.