Разве я могу быть счастлив без тебя

Скрипнув зубами, он врезал кулаком по каменной стойке, даже не поморщившись от боли, прострелившей руку. Как вообще Гаррик планировал пережить наступающую зиму с такими запасами? Хотя, чему уж тут удивляться. Такая жестокая и эгоистичная скотина, как он, легко найдет выход и справится с любой ситуацией, в надежде спасти свою шкуру.

Один знал, что и сам не отличался добротой и состраданием, но не в его правилах было бросать в беде людей, тем более если их жизнь целиком и полностью зависела от его решений. И поэтому он сделает все, что от потребуется, дабы обеспечить им должное существование.

— Господин, я пришел сменить вас.

Низкий голос Коллума отвлек Одина от размышлений. Кивком головы он поприветствовал приближающегося мужчину, а затем вновь повернулся к парапету.

Он никогда не замечал за собой трусливого поведения, да и вообще презирал трусливых людей, но сейчас ему совершенно не хотелось покидать дозорную стену. И он мог сколько угодно скрывать это от себя или других, но заступив на дежурство вне очереди, он преследовал только одну цель. Избежать встречи с Евой.

Но это не помогло. Даже несмотря на то, что он старался занять себя работой, то, что произошло днем на конюшне все еще преследовало его.

— Чертова девчонка! — прошипел Один, сжав кулаки.

Никогда прежде, ему бы и в голову не пришло обратить внимание чувствует ли что-нибудь дочь его врага. Ему было совершенно наплевать на все, кроме мести. Теперь же все стало совершенно иначе. Если раньше он предпочитал игнорировать ту боль, с которой Ева реагировала на его слова и поступки, то теперь, ее глаза, наполненные обидой, сопровождали его буквально на каждом шагу.

И это ему не нравилось. То, что он давно перестал быть равнодушным ко всему что происходит с Евой, до крайности раздражало его, но он ничего не мог поделать с собой. Это был словно инстинкт собственника.

Он хотел вернуть назад себя прежнего. Воина, уничтожающего своих врагов, не скупясь применять для этого любые методы. Пусть порой и чрезмерно жестокие. Его устраивало быть таким. Он никогда не просил и не желал привязанностей, не хотел жить для чего-то кроме ненависти. Именно она занимала все его мысли. До тех пор, пока Ева не заменила их собой. Теперь, денно и нощно, в его голове была только эта девчонка. Он был не в состоянии контролировать себя рядом с ней, и поэтому всегда срывался. И он чувствовал, что если сегодня встретится с Евой, то может сделать что-нибудь, о чем вскоре сильно пожалеет.

Нет, сегодня он не пойдет в комнату. Он конечно мог отправить Коллума и сам остаться на стене, но этим он только привлечь к себе ненужное внимание. Придется ночевать на конюшне. И если там было тепло и сухо, значит ему это прекрасно подходило.