Разве я могу быть счастлив без тебя

Ты даже более жесток, чем мой отец. Для него я хотя бы ненавистная дочь, которую можно бить. А кто я для тебя?

— Никто, — грубо ответил Один, все также стоя спиной к Еве.

Он не собирался ее переубеждать. Лучше пусть все выглядит именно так, чем, если она поймет, что все это он делает только из-за того, что дико испугался за нее. Он никогда не даст ей такую власть над собой. И никогда не позволит приблизиться к себе.

Отшатнувшись к стене, Ева вздрогнула от внезапной боли пронзившей сердце. Она никогда не тешила себя надеждой на то, что когда-нибудь Один почувствует к ней, что-то большее чем ненависть.

— Тогда отпусти меня. Ты же уже сделал все, что хотел. Растоптал, унизил. Что же еще ты хочешь от меня? — Ева не стала говорить о той не большой надежде, что просыпалась в ней, в те моменты, когда Один был добр с ней.

— Похоже, ты и правда такая глупая, какой тебя описывал твой собственный отец. — пренебрежительно произнес Один, наконец повернувшись к Еве. — Повторю еще раз, если ты не запомнила. У тебя есть только один путь, с помощью которого ты можешь освободиться. Это смерть. Но, так уж вышло, что твоя жизнь в моих руках. Я отвоевал это право, как твой хозяин. Я заявил свои права, на все, что касается тебя. И твоей смертью распоряжаюсь, тоже я. Мое слово, для тебя беспрекословный закон.

Сглотнув слезы, застрявшие в горле, Ева опустила голову, сжимаясь от того давления, которое Один оказывал на нее своими жестокими словами.

— Ты, конечно, можешь распоряжаться моей жизнью, но моя смерть не в твоих руках. И когда-нибудь я докажу тебе это, — запинаясь, выдавила Ева. Обхватив себя руками, она словно со стороны увидела какой слабой и беззащитной выглядела.

Ей никогда не быть достаточно сильной и храброй, чтобы оказать достойное сопротивление такому безжалостному противнику, как Один. Она и так слишком долго храбрилась, и сейчас, чувствовала себя безумно усталой.

Не поднимая головы, Ева осторожно сделала шаг вперед, надеясь как можно скорее добраться до выхода из конюшни и вдохнуть свежий воздух.

— Я не разрешал тебя уйти, — грубо проговорил Один, схватив Еву за руку, как раз в тот момент, когда она проходила мимо него.

— Позволь мне выйти. — прошептала она. — Я поняла, все, что ты сказал. И больше никогда не приду сюда. Можешь не сомневаться в этом.

— Надеюсь, ты хорошо усвоила урок. Увижу тебя здесь, и тогда, можешь не ждать пощады.

Оттолкнув от себя девушку, Один прислонился к стойлу, наблюдая, как торопливо Ева выскочила из конюшни.

Устало потерев глаза, он тяжело вздохнул, хорошо понимая, что своими словами обидел ее, но если такова была цена ее безопасности, то значит так и должно быть. Но почему даже понимая это, ему не становилось легче?

Это был тяжелый вечер.