Навстречу счастью

Впрочем, оставался один шанс выйти из игры целым и невредимым, да еще, возможно, не с пустыми руками.

Несколько дней назад ему позвонил Ляхов, осведомился о здоровье, поинтересовался, скоро ли приступит к работе. Вполне обычные вопросы, однако Максим понял: есть что-то еще — и попросил не тянуть время. Выслушав Александра Романовича, он едва сдержался, чтобы не расхохотаться: один бывший любовник подыскал дом другому бывшему любовнику, при этом оба даже не догадывались, кому он раньше принадлежал. Радченко наконец приобрел себе дом под Минском, но ничего не знал о том, что Крапивина продала его из-за финансовых трудностей и собиралась выкупить обратно. Теперь же Ляхов решил посоветоваться, можно ли поговорить с Алексеем Ярославовичем о продаже коттеджа прежней владелице.

Честно говоря, услышав это, Цеховский поначалу не поверил ни единому его слову: скорее всего это очередная интрига. Но, выслушав сбивчивые аргументы, задумался: возможно, так оно и было… А что, если…

Пообещав Александру Романовичу, что сам поговорит с Радченко, он попросил ни с кем больше не обсуждать этот вопрос: мол, надо все продумать.

…В дверь квартиры позвонили.

Отпустив час назад своих охранников, Максим предупредил вахту в подъезде, что около десяти к нему придет гость. Щуплый, как всегда, был пунктуален.

— Ого, какие у тебя хоромы! — прищелкнул он языком и, не имея привычки разуваться, ступил заляпанными грязью ботинками на пушистый ковер в прихожей.

Максим поморщился, но промолчал: если все сложится удачно, он никогда не вернется в эту квартиру. Все свое имущество несколько часов назад он переоформил на приемлемых условиях: дачу продал — деньги лежали под шкафом в дипломате, сумма, причитающаяся за квартиру, в скором времени должна была отправиться на заграничный счет.

— Ну, чего звал? — плюхнулся в большое кожаное кресло Щуплый.

— Должок за тобой.

— Знаю, — не дал договорить гость. — Потому сам и не звонил. Мы эту бабу в больнице хотели достать…

— Поздно, — перебил его Максим. — Пусть живет… У меня к тебе другое дело: одного человека надо перевезти из Минска в Москву.

— Сам, что ли, прикатить не может? Границ нет…

— А он пока еще не догадывается, что ему надо сюда прикатить. Сынок… скажем так, одного конкурента.

— Та-а-а-к… Детей красть мне еще не приходилось… Не мое это. У меня закон: старых и малых не трогать.

— А ему уже есть восемнадцать, — пояснил Цеховский, подивившись в душе принципиальности матерого бандита.

— Ну и чем он тебе не угодил?

— Не он, а его мамаша… Путается под ногами, работать мешает. Вот подержу недельку сына взаперти, смотришь — и сговорчивей станет.

— А если баба в ментовку настучит?

— Припугнем — не настучит. Сын-то — единственный.