Навстречу счастью

Самым главным показателем того, что решение использовать недельную передышку с максимальной пользой — осознанно, было то, что впервые за многие годы она отключила телефон и вспоминала о нем лишь тогда, когда надолго теряла из виду сына.

Похоже, резкая смена занятий оказалась поистине благотворной: к концу недели она стала чаще смеяться, за ужином попробовала вино и даже поболтала немного в баре с пожилым немцем, давно оказывавшим ей знаки внимания.

«Все должно быть хорошо, обязано быть хорошо! Рано или поздно, но все вернется на круги своя, — едва открыв глаза в последний день отдыха, подумала она и улыбнулась. — И дом я выкуплю, сколько бы он теперь ни стоил. Такие дома быстро не продаются… Надо оставаться сильной. Прости, Инночка. Я пыталась строить площадь Согласия, но безуспешно — стала лишь уязвимой для всех и вся. — Тамара потянулась в постели. — Зато получила подтверждение, что правильно поступила, расставшись когда-то с Алексеем. Пусть он и отец моего сына, но — самая большая моя ошибка. Раз я это поняла, значит, не будет иллюзий, заставляющих верить в то, чего нет и быть не может… Все, подъем!»

Последний день отдыха удался на славу: яркое солнце разбрызгивало лучи о снежные вершины миллиардами искр, под лыжами поскрипывал пока еще не рыхлый снег, заработал наконец-то подъемник на самую дальнюю и самую высокую гору, слегка покрытую туманом. До этого Крапивиным никак не удавалось на нее забраться (сначала подъемник закрыли из-за поломки, потом из-за сильного ветра). На сей раз повезло — все было в порядке, о чем свидетельствовала небольшая очередь горнолыжников, желающих скатиться по самым длинным склонам. Определив по карте, что с верхней станции вниз уходят четыре трассы — две синие, одна красная и одна черная, переходившая в красную, — Тамара уговорила сына для начала проехать по самым легким. Затем они попробовали себя на красном спуске, который оказался гораздо сложнее: резкие перепады высоты, переметы снега с кусками голого льда — жаждущих съехать по ней было гораздо меньше. На черной же вообще никого не было видно.

Спустившись несколько раз, Тамара вдруг поняла: все, финиш — организм пресытился катанием.

— Больше не хочу, — подъехав к толстенным бревнам, служившим скамейкой для отдыха, констатировала она. — Вот прямо здесь снимаю лыжи и иду пешком.

— Ага! Отсюда до пункта проката километров семь по прямой. — усмехнулся сын. — Отдохни и подожди меня здесь, — попросил он. — Я еще покатаюсь.

— Только подъезжай ко мне после каждого спуска. О’кей?

Проследив за сыном, пристроившимся в хвост очереди на подъемник, Тамара достала сигареты, стянула маску и подставила лицо солнечным лучам.

«Надо позвонить Рогову, чтобы встретил нас из Вены. Заодно новости расскажет.