Навстречу счастью

Работы, развешанные на стенах, были выполнены в оригинальной авторской манере: старые пуговицы, бусы, крючки и прочие мелочи, словно свидетельства давно забытой цивилизации, представали под стеклом в виде замерших рыб, птиц, небывалых сказочных существ…

Как зачарованная Тамара двигалась по коридору и пыталась уловить вложенный в ту или иную композицию скрытый смысл. Внезапно она остановилась: на абсолютно черном фоне, словно на фоне ночного неба, завис примостившийся на маленьком золотом островке неказистый, сбитый из досок домик… Перекошенное окошко, зияющие дыры-трещины в крыше, а вокруг — пугающая пустота… Такой одинокий, такой щемяще-родной и близкий… Тут же перед ее глазами всплыла картинка многолетней давности: огромное институтское зеркало, маленькая женщина на фоне огромного мира…

«Я и мое одиночество! — прошептала она. — Это мой домик».

— Э, ты чего? — вдруг услышала она сбоку голос Молчановой. — Реветь собралась?

— Наташка, ты не знаешь, эту работу еще не купили? — не оборачиваясь, Тамара вытерла мизинцами уголки глаз.

— Сейчас уточним. — Молчанова подошла вплотную к рамке со стеклом и, присмотревшись, пожала плечами: — Хибара какая-то… Все ясно: ностальгия по прошлой жизни замучила! Пошли, я тебе лучше «Жучка Петеньку» покажу! Правда, его уже купили… А вот и Синицын! Слышь, дорогой, я вас обоих всегда с трудом догоняю, но эта мадам хочет купить твою халупу! — кивнула она на стенку.

— Домик моей мечты, — неожиданно улыбнулся Женя. — Иногда хочется забраться в такой домик и спрятаться там от всех.

— Оставь его, пожалуйста, для меня… — не отрывая глаз от работы, тихо вымолвила Тамара. — Тебе не стоит туда стремиться. Оттуда невозможно выбраться.

— Я почему-то чувствовал, что тебе придется по душе именно эта работа. Я подарю ее тебе после выставки, договорились? Только дай слово, что не станешь часто там гостить. — Он многозначительно посмотрел на стену. — Извини, — коснулся Синицын ее плеча и отошел к другим гостям.

Прослушав их диалог, Наташка нахмурила брови, затем тряхнула головой и заключила:"

"— Знаешь, что ты сейчас приобрела? «Домик своей хандры». — И, безнадежно махнув рукой, также отошла в сторону…

* * *…В ночь после встречи с Филевским Алексей снова не сомкнул глаз, но на сей раз его одолевал другой вопрос: от кого у Тамары сын? Почему раньше он даже не поинтересовался датой его рождения? Будто специально не хотел ничего слышать об этом ребенке… А ребенку-то восемнадцать лет стукнуло… Стоп! Двенадцатого декабря — день аварии… Она сказала, что в это время болела… Тяжелые роды? Значит, именно поэтому он видел ее, когда лежал без сознания?.. Полная чушь, так не бывает… А вдруг?!.