28 сантиметров счастья

Медленно плетусь к входной двери, и на повороте едва не сталкиваюсь с маньяком. Дъявол. Я вздрагиваю, замерев. Узнав этот насмешливый и жуткий изгиб губ. Поднимаю взгляд и вижу на его голове следы, оставшиеся со дня моего побега — фиолетовые синяки под глазами, переползающие в синяк на скуле и на виске. Похоже, Гоша организовал ему сотрясение.

— Цыпа, — произносит он, — ни хрена не рад тебя видеть, если честно. Твоя радостная улыбочка до сих пор стоит перед моими глазами. Запомнил, прежде чем вырубиться.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я вообще-то была в шоке, а не улыбалась, — бормочу я, пытаясь проскользнуть мимо. Рука маньяка ложится на мое плечо, останавливая.

— Но вместо того, чтобы позаботиться обо мне, все равно свалила, — ласково произносит он, — тебя я не трону, цыпа. Не трясись. Беременная же. Твоему другу ноги выдерну. Гоше, верно?

Я медленно поднимаю на него взгляд.

— Не трогай Гошу. Пожалуйста, — произношу я, глядя в холодные глаза, — он просто пытался спасти меня, помочь, как лучшей подруге.

— И что мне за это будет?

— А что хочешь? — спрашиваю быстро я. Впрочем, можно и не гадать. Наверняка спросить какую-нибудь дрянь. Что еще можно ожидать от такого, как он?

Уголок губ маньяка дергается в усмешке, и он отпускает меня, похлопав по плечу.

— Это уже другое дело, цыпа. Разговор мне нравится. Я еще подумаю немного над этим. Иди, куда шла, — он бросает взгляд поверх моего плеча, и его рука соскальзывает с моего плеча, а потом он уходит. Я понимаю, что вышел Рустам. При нем, наверное, маньячина не станет откровенно доставать меня.

Он точно дьявол. Честно говоря, я даже не задумывалась о судьбе маньяка. Для меня было очевидным, что его возьмет полиция и посадит, как и обещал мне Гоша. Но мало того, что он по-прежнему на свободе, так еще и вполне здоровый.

— Двигай ногами, — приказывает мне Рустам. Я обреченно прикрываю глаза, вздохнув. С каждой минутой я будто бы все ближе и ближе к чему-то ужасному. И сейчас, когда мы покидаем жилище Садаева, все внутри скручивается в узел от страха перед будущим.

* * *В клинике, где я валялась ночью, девушка на ресепшене приветствует нас странной, вымученной улыбкой. У нее кривятся губы, стоит ей заметить Рустама рядом со мной, и она быстро отводит взгляд.

— Доброе утро, — звучит растерянно. Похоже, она недоумевает, какого черта я попадаю сюда второй день, но Рустам и не думает пояснить. Он направляется прямо ко врачам.

Дверь в один из кабинетов от толкает почти что ударом руки. Она грохает об какой-то стул, и врач, которая делала мне ночью УЗИ, удивленно поднимает взгляд.

— Ой, — вырывается у нее, но она быстро поправляется, — доброе утро.