28 сантиметров счастья

Ты доверяешь тем людям, которым вообще не следует. Раз за разом. Но не мне.

— Я уже поняла это. Но тогда я просто испугалась. Все произошло слишком неожиданно…

Он резко выпрямляется. Подходит к кровати и нависает надо мной темной и мрачной скалой. Теперь мне по-настоящему становится жутко.

— Я тебе слишком много свободы дал, — констатирует внезапно он, — Чтобы ты делала одну глупость за другой, видимо. Достаточно этой херни.

— Запрешь меня дома? — интересуюсь я, — хотя, погоди, ты уже это делал. Но, видимо, в твоем понимании, это «слишком много свободы». Что теперь? Прикуешь наручниками в клетке? Почему ты не можешь понять, что я…

— Охуенная идея. Так я точно буду знать, что ты никуда не решила драпать с кем-нибудь, вроде своего имбецила-брата.

— Верю, — я сползаю с кровати и выпрямляюсь, стараясь не смотртеть на Рустама. В груди разливается боль, — но я на это не согласна. Если ты не можешь принять, что я вообще не смыслю в такой жизни, и могу делать ошибки, то и я тогда не стану жить с убийцей и преступником. А еще тираном. И садистом. Ты привязывал меня к шведской стенке и пихал в меня пальцы. Я это запомнила.

Я поворачиваюсь к двери и делаю шаг. Потом останавливаюсь.

— Короче, я ухожу. Меня не устраивает твой контроль. Если ты поставил на колени весь город и всю мою экс-семью — это не значит, что у тебя выйдет сделать такое со мной.

Закончив, я собираюсь уйти. В этот момент сбоку мелькает тень. Садаев просто появляется рядом, перехватывает меня за шею, не дав сделать и шага, и мягко впечатывает в стену.

Я испуганно обхватываю его запястье. Чувствую, как бьется вена на нем. В этих руках течет страшная сила, которая способна просто раздавить меня. Мне кажется, что Рустама вот-вот подведет какой-то внутренний контроль. И он покажет мне самую плохую свою сторону.

— Я обещал это сделать еще в первую нашу встречу. Поставить тебя на колени. Забыла, принцесска?

Он произносит эти слова пугающе медленно и тихо. Глядя мне в глаза.

— Хочешь уйти — давай. У тебя вроде получается подделывать документы. Пробегаешь, правда, недолго. Пока от меня скрываться будешь, кто-то другой тебя найдет. Рассказать, что с тобой тогда будет? Могу описать в красках. Только тебе плохо станет.

— Прекрати, — шепчу я, — ты меня пугаешь.

— Да ладно? — переспрашивает ехидно он, — а валить со своим родственником было не так страшно? Нахера тогда ты решилась жить со мной, принцесска? Я предупреждал тебя. Ты знала, на что идешь. Видела, от кого детей оставляешь.

У меня перехватывает дыхание от его взгляда и слов, которые он произносит.

— Я… — подбираю я нужные слова, — я не могла не оставить детей. Ты это знаешь. Ты и сам меня не отпускал. А потом… я поняла, что ты можешь оказаться неплохим отцом. И я не имею права лишать детей отца.