28 сантиметров счастья

Попробуешь меня сейчас преследовать — твои люди полягут. Может, твой щенок немного сломается. Учти это.

— Ты… — кажется, отца сейчас хватит удар — настолько странно и стремительно меняется цвет его лица.

Он получает в ответ только усмешку, после чего Рустам разворачивается и уходит, кивнув своим людям. Охрана отца расступается, освобождая дорогу. Мирослава уводят тоже. Я успеваю заметить только его спину.

Что со мной? Кажется, мне не хватает воздуха. Медленно поднимаю руку к груди и словно пытаюсь заставить себя дышать снова, пока Садаев уходит, оставляя меня одну. Нет. Почему? Не могу сдержать слезы, и они сами бегут по щекам. Почему он так сделал? Я была рядом с ним. Он мог забрать у меня оружие и уйти со мной. Взять меня в заложники, и потом для меня этот кошмар закончился бы.

Слышу грохот и подпрыгиваю — кулак отца впечатывается в стол с такой силой, что бокалы падают.

— Думает, что самый хитрый, да? — ржет неприятно отец, — су-ука. Хорошо. Будет обмен на его условиях. Верну я ему то, что заслужил. Ублюдок. Вали в машину, — приказывает он мне. Ты слышала? Идиотка!

Щеку внезапно обжигает удар и я вскрикиваю, опоминаясь и отшатываясь. Все это время я стояла и не могла даже пошевелиться. Пощечина отрезвила.

— Что ты творишь? — шепчу я, — я-то в чем виновата? Ты сам убил его брата. Теперь расхлебываешь… последствия своих проступков.

Злые слова вырываются сами по себе изо рта. Я вижу перед собой только бешеные глаза отца, которые словно пеленой заволакивает из-за моих слов. Он поднимает руку, размахивается. Я не успеваю даже увернуться — удар такой силы, что валит меня с ног и я падаю на холодный пол. На красивом граните расплываются первые капли крови.

— Поднимайся, — снова слышу ледяное, — до тебя, как до матери, только через пиздюли доходит, похоже. Я тебе говорил к нему не приближаться, дрянь?

Я едва собираю ноги, выпрямляясь, хотя живот почему-то пронзает болью от этого движения. Вытираю руками липкую кровь с лица, которая все льет и льет из носа.

— Ненавижу тебя, — вырывается у меня тихо. Тошнит. Холодно. И в груди дыра, — ненавижу за все это. Чем я заслужила такое? С Миром бы ты так. не поступил. Никогда.

— Потому что он мой сын, — горящий взгляд отца впивается в меня, словно гвозди забивая.

— А я твоя дочь, — произношу я и вижу кривую ухмылку. Словно он испытывает отвращение."

"— Нет. Мать тебя нагуляла. Живи теперь с этим. Уведи ее к хренам собачьим, — кивает он охране, а я закрываю лицо ладонями, чувствуя, как пылает кожа и все заволакивает темнота. Полное сумасшествие.

Опоминаюсь в следующий раз я только в машине. Словно кто-то кусок моей жизни вырезал. Не помню, как меня привели. Стекло холодит горячий лоб, а за окном льется дождь. Капли вспыхивают в свете фонарей и расплываются перед глазами.