28 сантиметров счастья

Я не жила с ним. И мой брат не участвовал в этом, я уверена, — тихо и отрывисто поясняю я, — я сказала тебе только из-за того, чтобы ты был осторожнее. Тебя видимо очень давно пытаются уничтожить…

Замолкаю, когда он закрывает воду, выходит из душа, забирая с полки полотенце и медленно направляется ко мне. Хочется развернуться и побежать, но я только закрываю глаза, стиснув зубы. Я все равно почувствую, когда он будет рядом.

Так и есть. Воздух вокруг меня становится влажным и горячим, а острый и опасный запах ударяет в ноздри.

— Ты долго ходила, засунув язык в задницу, — слышу я хриплый, рычащий голос, — теперь решила покаяться?

— Можно и так сказать, — отвечаю я, — я хотела защитить брата. Но совсем забыла про себя. Если ты погибнешь — то отец заберет меня. Ему нужны твои деньги, твой бизнес, — я выдыхаю, используя последний аргумент, — потом он избавится от меня. От твоих детей. Ему будет плевать на них. Он не станет их воспитывать.

«У тебя будет целых два сына, Садаев» — думаю я, не в силах продолжить, и что-то внутри тревожно сжимается от этих мыслей. Я плохо представляю его отцом. И еще хуже — себя в роли матери. В вечном стрессе. Не хочу быть, как моя родительница. Отец гулял, а она закрывала на это глаза.

Я открываю глаза и в этот момент широкая ладонь сжимает мою шею. Мне кажется, что она вот-вот хрустнет от этой бешеной силы в руках Рустама, когда он заставляет приподняться меня на цыпочки. Едва сдерживает себя.

— У тебя стальные яйца, принцесса, — шепот ударяет мне в висок, — твой родственник сдохнет. Я заставлю его подавиться своей кровью. Заберу у него все. Не только жизнь.

Я леденею.

— Мой брат…

— Его живым оставлю. И твою мать. Тебя тоже, — я чувствую, как жесткая щетина царапает кожу, когда Рустам говорит, продолжая удерживать меня, как куклу, — но ты останешься у меня долг отца выплачивать.

— Я не стану! — вскрикиваю я и поднимаю руки, пытаясь оттолкнуть Рустама. Царапаю ногтями ему грудь, впиваясь в твердую кожу, — не смей так обращаться со мной! Я буду твоей женой, а не молчаливой рабыней, ясно?

— С хера ли? — Садаев выталкивает меня из ванной, заставляя пятиться назад и отпускает только в комнате. Я отступаю, мрачно глядя на него, натыкаюсь лодыжками на кровать и забираюсь на нее, отползая подальше, — твое дело — родить детей и воспитать. Молча и покорно. Не отсвечивая.

— Нет. Потому что ты — мой первый мужчина. Больше никого не было ни до, ни после, — шиплю я, — и я от тебя беременна. Имею право. Ты не одолжение мне сделал, взяв замуж, я бы и без тебя справилась! И я не обманом от тебя забеременела. Ты тоже виноват. Увлекся, — я криво улыбаюсь, когда в голове вспыхивают воспоминания, — видимо, не такая я уж и несимпатичная. У меня был выбор, за кого замуж выйти.

Ведь правда увлекся.