28 сантиметров счастья

Воздух, который срывается с моих губ, становится горячим и сухим, — ты… тебе меня… не жалко? Говоришь отвратительные… вещи.

Он внезапно вынимает пальцы и переворачивает меня на спину. Я не успеваю моргнуть, как этот зверь — огромный и жуткий, склоняется надо мной, поставив руки по бокам. В груди тревожно бьется сердце и мне хочется жаться в комочек перед ним. Как же он пугает.

— Жалко, — он издевательски рассматривает меня. Скользит взглядом, будто ощупывая каждый сантиметр обнаженного тела. Порочное и темное животное. Сколько женщин он видел так под собой? — жалко было бы. Но все равно по рукам потом пойдешь. Твоя охренительно невинная робость скоро испарится, как распробуешь.

— С чего…

— Просто так, что ли, в этот блядушник поперлась? — обрывает он мою попытку возразить, — попалась бы мне в другой ситуации — пожалел бы. А так нихрена. Тряпки оставшиеся снимай.

Кожа снова начинает пылать под его взглядом и я, не выдержав, снимаю с себя футболку, зажмурившись от стыда. Потом нижнее белье. Уговариваю себя, что он все равно видел другие места. Которые еще интимнее. Какая уже разница.

Взгляд мужчины падает на мою грудь и внизу живота все вздрагивает.

— Я не собиралась пойти по рукам, — выдавливаю я, — и с тобой спать не собиралась. Не знаешь, что со мной делать — так и скажи, а не издевайся. Девственниц не встречал?

— Блин, — усмехается внезапно он, — наглая ты.

Он хватает меня за лодыжки и подтягивает ближе. Чувствую, как между ног упирается горячий орган. Задевает внутреннюю сторону бедра. Господи. Я закусываю губу, чувствуя, что будто вот-вот взорвусь.

— Придется на тебя всю ночь потратить, — продолжает мужчина, и проводит рукой по груди, сминая ее. Грубо и нагло. Но соски тут же напрягаются, превратившись в острые и твердые горошинки. Какая же у него огромная ладонь, — сначала растягивать и приучать. А потом отымею так, чтобы трепаться сил не осталось.

Он убирает с груди руку. Не успеваю ничего понять. Не могу уловить, что он собирается сделать, и это становится моей ошибкой. Полной неожиданностью. Он опирается на локоть. Раскаленная и твердая головка скользит между влажных лепестков внизу. Я громко вдыхаю, когда она надавливает, будто пытаясь проскользнуть внутрь.

Слишком большая. Не получится. В груди щемит в этот момент тревога и странное предчувствие. А спустя секунду твердый орган рывком входит в меня.

Мой вскрик оглушает даже меня. Тело подбрасывает и выгибает, впечатывая в твердые и словно из стали вылитые мышцы мужчины. Он хватает меня за загривок и прижимает, продолжая проталкивать неумолимо свою дубину внутрь.

— Как ты трясешься, — хриплым шепотом констатирует он мне на ухо, — расслабься. Я предупреждал. Будет потом приятно.