28 сантиметров счастья

— Ты… чертов извращенец и шантажист!

Дверь в санузел открывается, и Хирург резко отстраняется, отпустив меня. Я медленно умираю, но, когда в помещение заходит тот самый блондин с бешеными глазами, от сердца немного отлегает и я едва не стекаю обессиленно по стеночке.

— А я…. — тупо улыбаясь, произносит тот, рассматривая нас с маньяком, — я могу присоединиться. Третьим.

— Охренительная идея, — соглашается маньяк, и неожиданно бьет парня в нос. Тот отлетает и валится на пол, зажимая ладонями лицо с громким воплем. Я тоже взвизгиваю.

«Ты что творишь?» — хочу спросить я. Маньяк лениво подходит к парню и отвешивает ему пинок под задницу. Блондин отползает в ужасе угол. Между пальцев у него размазана кровь.

В этот момент в дверях появляется Рустам. Он окидывает взглядом парня, который безуспешно пытается исчезнуть, потом Хирурга, а потом и меня. Словно составляет фоторобот взглядом. Подмечает каждую деталь: мой ошалелый вид. Растрепанные волосы после умывания. Горящее от стыда лицо.

Боже, похоже, у него сложилась немного другая картина. Отличающаяся от настоящей, которая была тут до его прихода.

— Я с ним разберусь, — хмыкает маньяк, снова легонько пиная парня. Рустам даже не кивает. Только жестом показывает мне, чтобы я отправлялась на выход. Я мечтаю о том, чтобы сбежать, поэтому срываюсь с места и покидаю санузел. Только напоследок притормаживаю, оглянувшись. Я не могу бросить этого парня на произвол судьбы. Он ни в чем не виноват. Рустам теперь считает, что тот домогался до меня.

Маньяк провожает нас тяжелым взглядом, когда Садаев вталкивает меня в коридор. Я останавливаюсь, схватив Рустама за предплечья. Пытаясь остановить, сказать кое-что важное.

«Твой верный пес — крыса и домогался до меня. Тот парень не виноват. Просто попался под горячую руку» — так и не могут сорваться с моего рта эти слова. Я как рыба, то открываю, то снова закрываю его.

Идиотка.

— Он под чем-то нехорошим, — наконец, нахожу хороший аргумент я, — или пьян. Сильно. Он случайно завалился в женский туалет. Не надо его бить.

Трусливая!

— Вали в лифт, принцесска. Это уже не твоего ума дело, — просто произносит Рустам. И после его тона я не решаюсь спорить. Покорно разворачиваюсь и иду по коридору дальше.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я мерзкая. И трусливая. Но я боюсь всё рассказать Садаеву. До дрожи в коленках. Потому что боюсь последствий.

Эпизод 40

День выдался слишком насыщенным. Это я понимаю, как только переступаю порог лифта и приваливаюсь без сил к стенке. Сознание немного плывет. Холодная поверхность только слегка приводит в чувство.