Источник счастья

Так говорил Мастер, а он верил ему безоглядно.

Но пока, вопреки всем пророчествам, вопреки хаосу и неразберихе, в сентябре, как обычно, начался учебный год. Андрюша стал ходить в гимназию, Таня на Высшие курсы, которые очередным приказом были преобразованы в женский университет.

С самого начала занятий ей пришлось посещать уроки в анатомическом театре. Таня переносила их вполне спокойно. Она успела почти год проработать в военном госпитале. Ей уже приходилось видеть смерть и бывать в мертвецкой. Но однажды она вернулась из университета с белым лицом и испуганными глазами. Села пить чай, и Михаил Владимирович вдруг заметил, что рука её дрожит, а зубы стучат о край чашки.

— Папа, ты не помнишь, у тебя не записан телефонный номер Худолея?

— Где-то был. Надо поискать.

— Нет. Не надо.

— Что случилось? Не молчи, рассказывай.

— Ничего, ничего, ерунда. Наверное, какая-то ошибка.

— У меня есть его номер, — вмешался Агапкин, — вы хотите позвонить ему?

— Я сказала, нет. В любом случае, это ни к чему.

— Ты, может, валерьянки выпьешь? — осторожно спросил Михаил Владимирович.

— Зачем?

— Затем, что тебя трясёт, ты бледная, даже ногти синие.

— Разве? — Таня поставила чашку и принялась разглядывать свои руки. — Нормальные ногти.

— Ладно, хватит, — нахмурился профессор, — рассказывай, что произошло?

— Не знаю. Кажется, я поступила ужасно. Если это был он. А теперь я уверена, что он. И значит, получается, я солгала следователю. — Таня схватила серебряные сахарные щипцы и зачем-то принялась разгибать их, как будто хотела выпрямить.

— Кто — он? Перестань бормотать и оставь в покое щипцы.

— Труп. Я шла по коридору, два санитара курили возле каталки. Тело лежало без простыни. Жуткая рана, я никогда таких не видела. Вертикальный разрез, от горла до живота, как будто его вспороли вот так, — Таня подняла руку и вдруг в точности повторила страшный ритуальный жест.

— И вы решили, что это Худолей? — спросил Агапкин слегка сиплым, но спокойным голосом.

— Волосы тёмные, бородка клином, тоже тёмная. К тому же лицо сильно изменилось, как бывает после смерти. Рот оскален, нос острый.

— Худолей очень светлый блондин, и бородки не носит, — заметил профессор, — не помню, какой у него нос, но, кажется, картошкой.

— Выпуклая родинка на щеке, и глаза. Они были открыты. Они как будто смотрели на меня, гипнотизировали. Я не могла шевельнуться. Подошёл господин в серой куртке и спросил, почему я так внимательно разглядываю это тело? Не знаю ли я его? Я сказала, что вижу впервые. Он несколько раз переспросил, уверена ли я, что никогда не встречала его прежде? Это очень важно. Он зверски убит, никаких документов при нём не найдено, и необходимо установить личность.