Дорога к счастью (СИ)

Хотелось подвигов, свершений, и кто же знал, что выбирать сферу деятельности надо с умом!

— Я не опозорю твой род только потому, что в нём Талейта, но, если она отвержена… — жёстко произнёс генерал.

— Мерзавец! — процедил Эйш.

Больдо сказал всё, что хотел, и покинул притихший дом.

Он давно знал о постыдной тайне тестя и часто перечитывал записи целителя. Эйш тогда не столько был ранен физически, сколько душевно, и его лечение заключалось в том, чтобы выговориться.

Многое в походе в Мёртвый лес можно было назвать досадной случайностью, непредусмотрительностью, недомыслием, некомпетентностью, но всё это было возведено в степень ослиного упрямства и тех, кто пытался исправить положение, указать на ошибки молодому природнику, а потом смел бунтовать против него, лэр без жалости посылал на смерть.

Вот эти факты небрежения человеческой жизнью позволяли думать, что в какой-то момент Эйш, поняв, что провалил миссию, решил сознательно добить всех свидетелей, тем более в тех условиях сделать это было несложно. Достаточно было послать солдата за водой за охранный периметр — и он их посылал.

Грязное дело, и не хотелось бы его ворошить, но если надо…

Больдо чувствовал, что ему требуется отдых после изнурительной дороги, но необходимо как можно скорее посетить военное ведомство и подать рапорт о предоставлении ему отпуска, обязательно надо отчитаться за практикантов, потом следует, не откладывая, навестить дознавателя. Но он поймал извозчика и велел везти его к дому, купленному Талейтой… ну, той, что снова в её теле, как там её… Злата? Дурацкое имя для черноволосой и темноглазой девушки!

Вытянутый вверх домик, зажатый с боков другими зданиями, производил странное впечатление. Его жена никогда не купила бы его! Он подошёл к входной двери, она оказалась не заперта. Имрус не знал, что хочет увидеть в брошенном жилье, но шагнул внутрь. Опрокинутая скамья, затоптанный сапогами пол, несколько открытых банок с заготовками и одна разбитая. Генерал поднялся наверх — и там тоже ощущалось варварское присутствие чужих людей.

Надо будет позаботиться о доме, пока он не найдёт эту Злату со своими детьми. Всё же он ей благодарен, что она заботилась о мальчиках, хотя могла бы написать ему и вернуть их, тогда не пришлось бы рисковать малышами, будучи в бегах!

Он старался думать о чужой душе, попавшей в тело Талейты формально, даже пренебрежительно, чтобы погасить в себе неуместные эмоции, но вновь и вновь вспоминал те часы, что они провели вместе.

Он был так счастлив тогда! Так счастлив! Но он запутался, и в те же дни испытал неимоверное разочарование.

Сейчас, спустя время, умом он понимает, что душа Златы щедро одарила его самыми разными чувствами, но в сердце осталось лицо Талейты.