Дорога к счастью (СИ)

— Я… — молодой лэр побледнел, но произнёс положенные слова: — встану на вашу защиту.

— Спасибо Вам, но мы же с вами реалисты! Я убегаю. Барути приедет сюда вечером, но боюсь, что в эти минуты он ищет человека, который сторожил бы меня. Не думаю, что это будет лэр, и только поэтому осмеливаюсь просить вас выгадать для меня время.

Гьяси на миг задумался и кивнул:

— Я буду на улице и если кого-то замечу, то устраню его или прикрою снегопадом ваш отъезд.

— Лэр Барути обязан вам жизнью, верю, что он не посмеет на вас сорвать свою злость, иначе я не стала бы просить вас…

Злата порывисто обняла молодого учителя и, посмотрев на раскрывших глаза малышей, коротко велела:

— Всё слышали, котятки? Мы бежим. Собирайте свои игрушки и зовите меня.

Пока Брия бегала вверх-вниз, Злата не церемонясь, сворачивала новенькие матрасы с застеленным бельём, сгребала без разбору всё из шкафов и тоже несла в мансарду. Она собиралась всё закинуть в проход, а когда найдёт себе пристанище, надеялась получить у Талейты всё обратно. Единственное, что придётся тащить, это громоздкое зеркало.

— Я ещё помогу, лэра Эйш.

— Нет, я не хочу, чтобы лэр Барути допытывался у вас, куда я могла бы поехать. Все соседи увидят, что вы уходите, и никто не знает, где вы живете.

— Прошу вас, Брия, дорога каждая минута.

Отправив служанку, Злата позвала мальчиков и начала их нагружать кухонными принадлежностями. Они относили всё наверх и бегом возвращались за новыми вещами. Бегом девушка спустилась в подвал и набрала в короба заготовки, чтобы потом, кряхтя и надрываясь, поднять их тоже в мансарду. Через час, красная и потная, она активировала зеркало и под любопытными взглядами дракош, перекидывала всё барахло в спальню Талейты. Под конец, уже собираясь писать записку для лэры, Злата увидела, как та входит в комнату.

— Это что такое? Ты совсем обалдела? — закричала Талейта, увидев заваленный вещами пол.

— Твой отец объявил Барути об отказе от меня. А поглотитель требует исполнения долга.

— Ужас! Я думала, папа одумается.

— Барути тебя не волнует? Ну конечно, не тебе рассчитываться с ним, — вспылила Злата.

— Ты так говоришь, как будто он будет у тебя первый мужчина, — не смолчала лэра, нервно скидывая обувь и пиная мешки на полу.

— Не первый, — едва сдерживаясь, ответила художница, — но я никогда не продавала себя. Слышишь, никогда не обменивала свои ласки на услуги или деньги.

Злате не было нужды что-либо говорить, ведь у Талейты была её память, но она не могла смолчать перед этой злой девочкой, которая даже спустя столько времени их знакомства не сочла нужным покаяться в своём поступке, а наоборот, нападала.

— Каждый мой мужчина — это обоюдные чувства, желания, это наше партнёрство. Он музыкант, я в его руках инструмент.