Дорога к счастью (СИ)

Злата надеялась на благоразумие учителя и пока делала вид, что не замечает его взглядов, но объяснение между ними могло для неё стать катастрофой.

Лэр Гьяси был привлекательным молодым мужчиной, чудесным учителем, но… Всегда это «но»!

Его взгляды беспокоили, но не будоражили кровь. Его мужское внимание вызывало неловкость, досаду, но не томление. Злата платила ему за учительство столько же, сколько генерал, и это были хорошие деньги с учётом того, что нет надобности больше ездить за город. Но если подыскивать другого учителя, то неказистый дом оттолкнёт очень многих и скорее всего всё выльется в увеличение оплаты. Так что ситуация, на взгляд Златы, складывалась ужасной.

По ночам уже замерзали лужи, а днём те, у кого не было хорошей тёплой одежды, зябко ёжились и передвигались по городу быстрым шагом. Соседские дети перестали гулять и сидели по домам. Ветер налетал такой силы, что даже мужчины старались придерживаться стен, чтобы не покатиться по скользкой мостовой.

Злата ранней осенью уже ездила в банк, чтобы забрать необходимую ей сумму и, невзирая на экономию, в преддверии зимы ей пришлось снова снять часть денег со счёта. Когда она вышла из банка и усаживалась в свою многоножку, её за локоть ухватил лэр Барути.

— Попалась, птичка! — весело оскалился он, попирая все законы приличия и привлекая чужие взгляды.

У Златы мелькнула мысль поднять шум в ответ на нахальное поведение лэра и убежать, даже если впоследствии об этом неприятном инциденте будут судачить все, кому не лень. Это лучше, чем оказаться в его руках, но память Талейты очень вовремя напомнила о том, что позорнейший магический договор был скреплён кровью и как только Барути об этом громко оповестит и прилюдно докажет, так она даже не сможет вернуться домой. Её тихое блеяние о том, что сроки выполнения обязательств не оговаривались и что дома её ждут дети, никого не тронут. Тут такое зрелище: продажная благородная лэра! Кто же захочет пропустить, как её поведут в гостиницу для исполнения договора.

Злата сцепила зубы, чтобы они не стучали и, натянув губы в улыбке, кивнула головой в сторону своей многоножки, приглашая лэра сесть в неё.

— Умница, а я подумал, что ты прячешься от меня! Твой отец сказал, что понятия не имеет, где ты, и узнав, что его дочь продала себя за маленькую услугу, поделился со мной сожалением, что отныне твоя судьба не беспокоит его.

Он сел так близко, что Злате было не пошевелиться. Её одежда оказалась придавленной его весом, но она продолжала улыбаться и кивать, одновременно беря поводья в руки и выводя экипаж на тихую улицу. Барути продолжал нашёптывать:

— Всё такая же холодная, но меня не обмануть. Твоё сердце бьётся так, что готово выпрыгнуть наружу.