Счастье по завещанию. Книга 1

— Кто ты такая? — осторожно спросила я, даже не думая приближаться к девушке.

— Помештная.

— Кто?

— Про банников, домовых, леших шлыхала?

— Да, — кивнула я.

— Ну, вот. А мы чуть повыше будем — помештные. Штало быть, жа вше помештье и отвечаем.

— Имя-то у тебя есть?

— А как же. Верея я и ешть.

— Верея, значит. А много вас? — решила уточнить."

"— Помештных? Раньше школько помештьев в Гаэше было, штолько и наш, а теперь одна я и ошталашь, — она грустно вздохнула.

— Понятно, — снова кивнула я, хотя ничего мне понятно не было. — Извини, а ты за какое поместье отвечаешь?

— Обещал твой отец доштойную дочь выраштить, да не ушпел, видать. Умом ты не в него удалащь, — нахамила мне девица. — Иш Торнборна я, жа тобой вот пришматриваю.

— Так Торнборн далеко позади остался.

Рыжая закатила свои невероятные глазищи и покачала головой.

— Хожяин — вщегда щердце помештья, а где шердце бьется, там и я.

— То есть ты теперь за мной везде ходить станешь? Нет, не обижайся, я очень благодарна тебе за то, что спасла в лесу меня и Милли, но…

— Не боищь, — подмигнула мне синим глазом девица. — Обужой не буду. А кое в чем подшоблю.

— Например?

Ни про каких поместных мне ни читать, ни слышать не приходилось. И отец не рассказывал, даже не упоминал. Поэтому я не знала, зачем они нужны, и какую пользу приносят.

— Ты тут жадумалашь о чем-то, — усмехнулась рыжая и вдруг достала из воздуха булку, ну точь-в-точь такую же как матушка Милисенты печет. А в другой руке у девицы появилась крынка с джемом. На глиняном бочке красовалась печать Торнборна. Такие знаки все мастера, на изделия, созданные в поместье, ставят.

— Боги! Неужто оттуда? — ахнула я.

— А как же, хожяюшка! Токмо в кладовой вще лежало! — заливисто рассмеялась моя спасительница и протянула гостинцы. — Шадищь, в ногах правды нет.

И первая уселась на мой пригорок. Злая сущность вряд ли стала бы угощать перед смертью, значит, опасаться нечего. И я примостилась рядом, усердно обдумывая как добыть джем и не испачкаться.

— На, горюшко, — улыбнулась моя поместная и опустила в крынку невесть откуда взявшуюся деревянную ложку. Да-да, с лошадиной головой на конце ручки. Именно такие любит вырезать на досуге старший конюх.

— Спасибо, — поблагодарила я, зажав между коленками крынку, разломила булку напополам и протянула один кусок девице. — Будешь?

Она хихикнула и замотала головой.

— Шама ешь, я шыта. Мы шветлыми магичешкими импульшами питаемщя, а в лешу их каждая травинка, каждый штебелек ижлучает. А вот жло мы не переношим.

Поместная нахмурилась и замолчала, я тоже не донесла до рта кусок, густо намазанный джемом.

— Ты знаешь, как его убили?

— Жнаю, я его предупреждала, прошила покинуть Торнборн, а он думал што шправитщя.

Мы немного помолчали. Думали, конечно, обе о нем.