Счастье вопреки

Видишь ноги?

Михаил сел, я подложила под спину ему подушку и села у него в ногах. Одной реальной и второй отражаемой. Придерживая одной рукой зеркало, стала гладить реальную ногу и чуть массировать.

– Скажи, где болит?

– От колена и ниже.

Я помассировала здоровую ногу там, где он сказал. В этом и была суть. Он видит отражение здоровой ноги и мозг воспринимает её, как вторую ногу. И потом я просто гладила и массировала, массировала и гладила, не смотря на него. ""Да как же ты похудел то!"" – вертелось у меня в голове.

Услышав, что он задышал спокойно, подняла на него глаза.

– Ну, ты как? Отпустило?

– Да. Спасибо, Кать, – выдохнул он с облегчением и уже расслабленно откинулся на подушки.

– Миш, ты мокрый весь, давай я тебе чистую футболку дам, ты сними пока эту, хорошо? – я встала, аккуратно забрала зеркало и отнесла в свою комнату. Вернулась в комнату Михаила и увидела, что он снял футболку и спит с откинутым одеялом.

Он спал, дыша глубоко и размеренно. Я стояла и рассматривала его. От пышущего здоровьем молодого мужчины мало что осталось. На лице залегли морщины, борода эта ещё его. Он вдруг стал выглядеть на несколько лет старше. Похудел очень сильно. Волосы на груди и животе были влажными. Мне вдруг захотелось его погладить. Надо же, ведь никогда не любила настолько волосатых мужчин. Спина ведь даже у него волосатая, вдруг вспомнила я. Обругав себя, что стою тут и рассматриваю спящего мужика, я обошла его необъятную кровать и набросила на него аккуратно одеяло. Потом всё-таки решила потрогать его лоб, но не учла, что рука у меня холодная. От этого он проснулся. Какой у него чуткий сон, однако. Я молча пошла к выходу.

– Что ты здесь делаешь? – вдруг спросил он.

– Футболку тебе чистую собиралась дать, твоя-то мокрая вся. Забыл? – от неожиданности я даже растерялась и подошла к его комоду за чистой футболкой. Открыв нужный ящик, вытащив чистую, повернулась с ней к кровати. На комоде горела настольная лампа в режиме ночника.

– Отвернись, – вдруг попросил он.

– Давно ты меня стесняться стал?

– Кать, я знаю, что я сейчас могу только жалость вызывать, поэтому отвернись.

Я не стала спорить и отвернулась. И, стоя к нему спиной, произнесла:

– Миш, а сделай опять свою аккуратную бородку, а?

– Зачем?

– Она тебе больше шла. А то с этой ты на лесника похож.

– На того, с которым ты на пляже обнималась?

У Ивана, и правда, была такая же борода. Тоже аккуратная, не лопатой, как когда-то у крестьян, но полноценная на всё лицо. Так. Стоп! А он-то откуда… Ах, ты ж… Значит, это его мотоцикл тогда в кустах взревел. А он продолжил:

– Тебе же такие бороды нравятся. Нет разве? Иди вот к своему леснику. Чего ты здесь-то со мной мать Терезу изображаешь?

Я повернулась к нему. Он сидел и сверлил меня взглядом.

– Миш, дурак ты.