Счастье вопреки

Уже хорошо! Интересно, сколько дней он не ел нормально? В то время как это ходячее недоразумение Толик умял огромную тарелку и три пирожка. Он, в отличие от Миши, не страдал отсутствием аппетита.

После ужина Миша снова уснул, а я вызвала Толика на кухню для разговора.

– Значит так, если ты ещё раз позволишь себе нечто подобное, то, во-первых, я вызову полицию, и тебя заберут за нарушение общественного порядка. А, во-вторых, я пожалуюсь на тебя твоему начальству, и ты лишишься лицензии. Ты ещё что-то умеешь делать? – парень отрицательно мотнул головой, – вот и помни об этом!

– Кать, прости, больше не повторится, – говорил он вроде искренно.

– Посмотрим! Сегодня я лягу в комнате на диване, потому что уже поздно. А завтра ты переедешь в гостиную к телевизору, а я в твою комнату. Телевизор мне некогда смотреть. У меня работы много. А ты, если Михаил спит, смотришь телевизор в одном! наушнике, чтобы всегда его слышать. Понял меня? – Толик кивнул, – возражения есть? Возражений нет. А сейчас спать.

– Кать, а можно мне ещё пирожок?

– Да ешь уже! – махнула я рукой.

Глава 8

Застелив диван и натянув на себя одну из футболок Михаила, я улеглась. Футболка нашлась на сушилке с чистым бельём. Я помнила эту футболку на нём, она обтягивала его фигуру. Он часто был в ней. Снимал свою мотоциклетную кожаную куртку, оставаясь в этой футболке. Футболка была обычная, белого цвета, с кармашком на левой груди. Вроде не брендовая, но так и я не писаюсь по ночам. Да и всё равно ведь постираю потом. Вот пижам у меня не было никогда, а в шелковой маечке при Толике, да и при Михаиле, я не хотела щеголять. Поэтому решила, что сегодня воспользуюсь его футболкой, тем более, что, учитывая нашу с ним разницу в росте, она доходила мне до середины бедра. В плечах она тоже, конечно же, была мне огромна, зато в груди самый раз. Вот прям одинаковый обхват груди у нас с ним, оказывается, был. До того как он похудел. Завтра надо будет купить себе нормальную пижаму, решила я, залезая под одеяло."

"Дверь! Точно, она закрыта, вспомнила я. Вылезла из-под одеяла и босиком, тапки тоже надо будет завтра купить, прошлепала до его двери. Чего ж полы то у него без подогрева? Осторожно открыла и прислушалась к его дыханию. Он дышал тяжело, но совершенно точно спал. Это хорошо. Я шагнула в его комнату, постояла, привыкая к темноте. Кромешной она в городе не бывает. Постепенно я стала различать предметы и фигуру Михаила. Одеяло он откинул, какой, однако, горячий товарищ. Или у него опять температура? Я подкралась на цыпочках ближе и положила руку на его лоб, чтоб проверить. Лоб был чуть влажным, но уже не таким обжигающе горячим. Даже для моей холодной руки. И вдруг он совершенно чётко произнёс моё имя. Я так и замерла с рукой на его лбу.