Счастье и тайна

Мы думали, что им придется остаться у нас и после рождественских праздников, если снег не растает. Нам, детям, позволили посмотреть на бал с певческой галереи. Это было прекрасное зрелище… платья, украшения! Но дело не в этом. Мы тогда то ли рождественского пудинга объелись или еще почему, но стали ссориться… по крайней мере, Мэтью и я. Бедная Сара никогда не участвовала в наших ссорах.

— Короче говоря, мы говорили о ком-то из наших предков, и Мэтью хотелось, чтобы у него была такая же прекрасная шляпа с пером и кружевной воротник, как носили по времена роялистов. А я заявила: «Чтобы ты стал похож на сэра Джона? Но ведь ты не хочешь быть на него похожим ни капельки!» — «Как раз я хочу быть похожим на сэра Джона», — возразил Мэтью. «Я ненавижу сэра Джона», — закричала я. «А мне очень даже нравится сэр Джон», — ответил он. Потом он выкрутил мне руку, а я ему за это в кровь разбила нос. И все кричала, что сэр Джон — трус.

Она рассмеялась, и глаза ее заискрились от воспоминаний.

— Видишь ли, Кэтрин, сэр Джон был хозяином Керкленд Ревелз во времена гражданской войны. Марстон Мур перешел к Кромвелю и Фэрфаксу, а принц Руперт бежал. Сэр Джон был, естественно, роялистом и продолжал настаивать, что он умрет, но не сдаст Ревелз Кромвелю. Ревелз до этого всегда принадлежал Рокуэллам. Но когда сторонники парламента вошли в Керкленд Мурсайд, он исчез. И он, и все домочадцы. Представьте, солдаты входят в Ревелз. Если бы они нашли его, то просто повесили бы на первом суку прямо здесь, в его поместье. Но он… исчез. Это одна из тайн нашего поместья… Каким образом он и все домашние сумели исчезнуть в тот момент, когда круглоголовые вошли в Керкленд Мурсайд? Да к тому же еще они сумели захватить с собой все ценности. После реставрации монархии все ценности вернулись в Ревелз. Но я твердила Мэтью, что Джон был трусом, потому что надо было остаться и сражаться, а он спокойненько ушел из Ревелз и оставил поместье врагу. Мэтью не соглашался со мной. В этот день мы бы все равно из-за чего-нибудь поссорились. Вот мы и прицепились к сэру Джону.

Она задумчиво помешивала чай, у нее в тот момент не было ни капли высокомерия, она была полностью во власти воспоминаний.

Потом она продолжала:

— Так вот, Мэтью решил за это разыграть меня. Я проснулась и увидела, что занавески у моей кровати чуть раздвинулись и ко мне просунулась какая-то страшная морда в шляпе с пером. Чей-то голос прошипел: «Так вот кто решился назвать меня трусом?! Ты пожалеешь об этом, Хагар Рокуэлл. Я, сэр Джон, явился за тобой!» Я так внезапно проснулась, что еще несколько секунд мне действительно казалось, что мои необдуманные слова подняли из могилы нашего предка. Но тут я узнала голос Мэтью и его руку, сжимавшую свечу.