Счастье с отсрочкой

Мне никто не нравился. Один претендент на роль мужа был ровесником отца, другой – хромой, третий – немного косоглазый... У каждого, кто просил моей руки, я находила изъяны. Наверное, в душе я все же надеялась, что однажды ты вернешься, хотя и не сознавалась себе в этом. В отличие от мамы, тетушка действовала напористее. Просто поставила меня перед фактом и изо дня в день заставляла подписать документы на брак. Морила голодом, угрожала, пыталась опоить зельем подчинения... Дэниар, я собиралась сделать Алексу предложение только от отчаяния. У меня не было другого выбора.

Муж протянул руку к моему лицу, нежно коснулся пальцами щеки и печально улыбнулся.

– Знаю, Айрин, и корю себя за несдержанность, за каждое оброненное слово… Возможно, если бы наша встреча состоялась при других обстоятельствах, как я планировал изначально, ее исход был бы другим. Но тем вечером с первых секунд все пошло не так… Родителей дома не оказалось. Не успел я пройти в гостиную, как появилась ты и предложила мне, полагая, что перед тобой Алекс, жениться на тебе. Представляешь, каково мне было? Я ведь пять лет считал, что ты из-за него решила от меня избавиться. И тут такое заявление… Увидел на тебе блокатор магии и во мне началась борьба. Одна моя половина радовалась, другая порывалась защитить тебя. Не знаю, как я сдержался и не придушил твою тетушку, когда понял, чьих рук дело. Для меня блокатор тоже, что для быка красная тряпка, – голубые глаза Дэниара полыхнули яростным огнем. – Я проходил в нем почти пять лет. Мне ли не знать, кем считает себя тот, кто его носит. Рабом, пленником, заключенным… Кем угодно, но точно не свободным человеком. Он мешает есть, думать, спать…

– А как ты планировал все изначально? – мое сознание зацепилось за эту фразу и не давало теперь покоя.

– Я собирался прийти в храм и прервать церемонию, заявить на тебя права и…

– Превратить мою жизнь в ад, – закончила я за него с тяжелым вздохом. – Помню-помню.

– Ох, Бездна! Сколько же я дров наломал, – муж закрыл на мгновение глаза и провел по лицу рукой. – До конца жизни себе не прощу, как обошелся с тобой в первый же вечер.

– Когда раздел меня и вынудил несколько минут стоять посреди спальни в чем мать родила? – не удержалась я от колкого вопроса.

Хоть злость на Дэниара за этот поступок почти сошла на нет, неприятный осадок оставался в глубине души.

– Я хотел заставить тебя испытать хоть каплю унижения и боли, что довелось мне вытерпеть, как думал, по твоей вине, когда стоял обнаженным перед толпой зевак на невольничьем рынке или добывал золото и драгоценные камни в шахте. Я работал и спал голым. И за первые три года плена провел больше времени без одежды, чем в ней. Ведь рабам она не положена.