Счастье по рецепту

Ладно, это можно немного отложить. Мне нужна женская одежда, что-нибудь безразмерное – туника подойдет. Да. Белья не надо, только что-то приличное – накинуть сверху, чтобы попу прикрывало. Постарайся скорее. Как вернешься, сразу меня набери.

Через несколько минут голая, мокрая и жалкая брюнетка  опять показалась на пороге, вопросительно глядя на волка.

- Простыню возьми, завернись, - бросил ей волк. – Хочешь жить?

Самка закивала головой, преданно глядя на Матвея.

- Стони.

- Что?

- Стони, говорю. Да погромче и с выражением. Вспомни свой самый улётный секс и старайся.

- З-зачем?

- Жить хочешь? Тогда стони сама, или я возьмусь за тебя на самом деле.

- А-ах!

- Громче!

- А-а-а!!!!

- Во-о-т! Громче, чувства добавь! – говоря это, Матвей подошел к дивану и принялся его толкать, заставляя раз за разом биться о стену.

Брюнетка старалась, повышая голос до визга, вскрикивая и издавая протяжные и низкие стоны. Диван таранил стену, распространяя вибрацию и звуки ударов.

- Ах-ар-р-р-р!!! – Матвей задрал голову и издал низкий победный рёв, от которого у незадачливой любовницы дыбом встали мокрые волосы.

- Так, пять минут перерыв, - приказал волк. – Можешь вернуться в ванну и глотнуть воды. Мне нужны убедительные стоны сладострастия, а не хрип загнанного осла.

- Зачем тебе это?

- Сама не догадываешься? Для твоих нанимателей мы сейчас занимаемся трахом, то есть, затея удалась, я на тебя подсел. Пусть порадуются, пока есть такая возможность. Через некоторое время перезвонит мой бета, ты наденешь, что он привезет, я возьму тебя на руки и, целуясь, как сумасшедшие, мы проследуем наружу, сядем в мой автомобиль и уедем в отель.

Врлчица дернулась, пытаясь возразить, но Матвей пресек на корню:

- Будешь слушаться, останешься живой и целой. Попробуешь испортить мне игру – пожалеешь, что на свет родилась. Так, время вышло – заводи пластинку!

- Что?

- Ори, говорю! Вложи в крики всю страсть и силу, чтобы все, кто услышат, поверили, что тебя дерёт русский альфа.

Пока волчица упражняла легкие, Матвей, морщась, подобрал ее одежду, поискал, куда пристроить. В комнате ничего подходящего не нашлось, и он вернулся в ванную, бросив мокрый комок в мусорный пакет. После того, как  он собрал тряпки, а самка вымылась, туман из головы почти полностью выветрился. Но злость, хорошая такая, первоклассная – осталась. Как и желание устроить зарвавшимся скототорговцам небольшой армагеддец.

В воображении мелькали одна за другой идеи – как подоходчивее объяснить янки, насколько они неправы.

Тем временем, волчица, тревожно косясь на странного самца, активно выводила рулады.

Матвей хмыкнул, подошел к ней, сгреб на руки, от чего та завопила уже по-настоящему – от страха – и шмякнул ее голой попой на стол.

- Поелозь, - скомандовал он замолчавшей от удивления женщине.