Счастье по принуждению

— Мой, хороший, мой маленький…

Выглядываю в раскрошенное стекло и вижу, что к машине спешит Тимур.

Мы встречаемся глазами. Он тормозит на долю секунды, и мне кажется, что «темнеет» или стареет. А после в несколько шагов сокращает оставшееся расстояние и рвёт дверь.

— Катя… — выдыхает, опускается на корточки и втыкается лбом мне в колени. — Катя…

Ластится почти как кот.

Я смотрю на его бритую макушку и очень хочу погладить, но это как-то глупо. После всего того, что было между нами. А ещё глупее после того, чего не было.

Демьян напрягается и делает свои детские дела. Я чувствую, как под пальцами намокает костюмчик. Надо чем-то прикрыть и переодеть. Сумка вся в осколках, одеяльце тоже.

— Я хочу отсюда выйти, — хриплю. Получается немного истерично. — Выпустите нас.

— Да, конечно, — приходит в себя Тимур.

Помогает нам с Демьяном выйти из машины и сгребает в объятия.

— Катя… — снова горячо выдыхает мне в волосы. Будто сказать что-то хочет, но не решается. Целует Демьяна в макушку. Делает вдох и нервно усмехается. — У тебя все по-расписанию. Да, сын?

— Он мокрый. Нам нужны вещи из сумки, — веду плечами, освобождаясь из рук Тимура.

— Давайте в машину, я все принесу.

Глава 22

Тимур

Между нами с Катей снова холодное и вежливое молчание. Она не задаёт вопросов по поводу случившегося. Я не чувствую ни единой возможности приблизиться. С одной стороны — это к лучшему. Она не должна знать, что меня перекрыло по-жести. Дым помог решить проблему кардинально. А с другой… В груди так тяжело от неожиданно открывшихся чувств, что хочется проораться. Или уже сказать этой женщине все. Что она, они — для меня все! Смысл жизни, целый мир, и я не могу представить его без них! И нахрен мне ничего не надо! Пусть горит в аду!

Смотрю в окно, как Катя покачивает коляску с Демьяном. Поправляет волосы, бретельку платья, нюхает розу на кусте рядом с беседкой. Эти моменты отпечатываются в моей памяти, как что-то архи ценное. Катя любит цветы? Господи, ну конечно любит. Как любая женщина.

Раздраженно отвечаю на звонок телефона.

— Алло…

— Тимур Сабитович, добрый день. Следователь Ильницкий беспокоит.

— Беспокоите, да, — отвечаю сухо. — Кажется, мы с вами уже все обсудили.

— Я на всякий случай, — вежливо ёрничает он. — Вдруг вы вспомнили какие-то подробности о своих отношениях с господином Фроловым?

— Да, мы с Фроловым действительно имели напряженные отношения. — Повторяю свою философскую заготовку уже, наверное, в сотый раз. — Но так сложилось, что именно он оказался за рулем пьяным и не справился с управлением. Мог бы и я. С нашей напряженной работой.

— Вы заговариваете мне зубы, Тимур Сабитович, — хмыкает следователь. — У вас был явный мотив лишить жизни Фролова. И я это докажу. Не надейтесь, что дело будет закрыто.