Право на счастье

— Что же мне делать, Великая?

— Ты знаешь, дитя, — легкая улыбка на миг смягчила суровость слов, — ты знаешь. Осталось лишь выбрать…

А по ночам, ложась в постель и закрывая глаза, я отчаянно пыталась «докричаться» до Саварда, вызвать его в свой сон. Но все было тщетно. Сначала возникали какие-то неясные картинки, мелькало встревоженное лицо сиятельного, долетали обрывки фраз, слов, но потом все исчезало.

— Ритуал, Катя… Все после ритуала…

Я так ждала предстоящей церемонии… Училась, ела, отдыхала, спала, общалась с друзьями, наставниками, богиней и все время ждала.

Наконец назначенный день настал.

ГЛАВА 21

— Кэти, — я уже собиралась шагнуть в переход, когда меня неожиданно остановил Теомер, — ты уверена, что готова?

— Не уверена… — закусила губу и покосилась на призывно распахнутый портал, ведущий к святилищу Сэйти Аэрэ. — Как-никак это мой первый в жизни ритуал, да еще и магический. Страшно…

Криво усмехнулась, надеясь вызвать хотя бы тень ответной улыбки, но не преуспела. Тео продолжал смотреть хмуро, испытующе, даже сурово. Мы уже научились в обыденной жизни закрывать друг от друга собственные переживания, но тут и эмпатом не надо быть, чтобы понять — собеседник волнуется. Не за себя — за меня.

— Отложим, — наконец решительно произнес Борг, и я услышала, как он мысленно позвал: «Венн…»

— Нет, — торопливо поймала наследника за рукав, — не надо. Через неделю, месяц, год — сомнения все равно останутся. Куда же без них? Главное не это, а то, что вы со мной, ты и Вольпен. Я чувствую вашу поддержку, знаю, что, если понадобится, всегда поможете — мгновенно, без лишних вопросов, и становится легче.

Теомер перехватил мою руку. Его ладонь казалась горячей, сухой и чуть заметно подрагивала.

— Я всегда рядом, Кэти. — Он бережно сжал мои пальцы, повторил настойчиво: — Всегда.

— Спасибо. — Мягко освободилась, отступила на шаг. — Мы ведь круг… почти семья.

— Семья… — отозвался он тоскливым эхом и отвернулся, пряча лицо."

"Глубоко вздохнула — а я ведь уже успела поверить, что Теомер успокоился, перегорел, осознав, что у него нет ни единого шанса. Он никогда — ни словом, ни взглядом — не подчеркивал особого ко мне отношения, давно отыскал общий язык с Вольпеном, даже подружился с ним, и теперь одинаково непринужденно общался с нами обоими. Серьезно и сосредоточенно — на занятиях. Тепло и ровно — в остальное время. С Кариффой он держался настороженно, подчеркнуто вежливо и немного отчужденно, а для нас с Венном постепенно превратился в приятеля.

Вечерами мы втроем подолгу беседовали. Обо всем на свете. Я рассказывала о Земле и своей прошлой жизни. Они в ответ делились собственными историями. Иногда, в минуты редкого отдыха, мы уходили через луг к реке — той самой, что я увидела когда-то из окна.