Счастье на краю (СИ)

— Что случилось? — спросил Жан

— Они сказали, что ты уехал, а меня оставил здесь, потом они хотели забрать Кати, — всхлипывая и вытирая нос кулачком, начала рассказывать Эмилия

— Кати? — не понял Жан

— Кати, — кивнула Эмилия и помахала покалеченной куклой.

Жан взял Эмилию за руку и вошёл в трактир. Он бы сразу уехал, но ему требовалось оформить бумаги, чтобы не оставить трактирщице и шанса навредить ни ему ни девочке.

На удивление разговор с трактирщицей получился короткий. Всё упиралось только в деньги. У этой твари, по какой-то случайности выбранной матерью Эмилии в качестве временной опекунши, бегали глазки, когда она пыталась посчитать какую сумму будет готов заплатить этот странный и страшный мужик. И её не волновало, что будет с девочкой. Получив свои деньги, она без возражений подписала требуемый документ.

Со слов трактирщицы, мать девочки действительно умерла, не пережив ритуала передачи магии.

И уже через полчаса, усадив девочку перед собой, на специально установленное на седло мягкое сиденье, и укрыв её новым плащом, граф де Демартен выехал за ворота Буржа. В дорожной сумке были заверенные нотариусом документы на графа де Демартен и его дочь Эмму де Демартен.

А трактирщица, после того как налюбовалась на полученный от «бородатого придурка» луидор, наконец-то посмотрела, что за бумагу она подписала. Это было свидетельство о смерти Эмилии Фантен.

Глава 10

Шантильи

Решила пока подождать с рассказами о своей магии, присмотреться, выяснить побольше информации. Многое было непонятно. Почему такой огромный дом, да и про мужа мадам Эжени говорит как про человека, относившегося к высшей аристократии, а фамилия у них совсем простая, нет никаких приставок и титулов?

На обед приготовила картофельно-морковные драники, не было яиц, поэтому как получилось, так и получилось, но всем понравилось.

После обеда мадам Эжени спросила, ну буду ли я против познакомиться с её свекровью, очень уж старушка заинтересовалась новой… на этом месте мадам Эжени запнулась, подбирая слово, вероятно, никак не могла назвать меня служанкой, но потом всё-таки нашла хорошее определение и сообщила: — гостьей. Мне понравилось, что мой статус в этом большом доме «гостья».

За старушкой Эжени пошла одна, хотя я предлагала ей помощь. И уже скоро вернулась, ведя под руку…Нет, старушкой эту женщину назвать было нельзя.

Хотя дама была безусловно в годах, о чём свидетельствовала седина в волосах, морщинки у глаз и у губ, немного выдавала возраст шея, которая была умело прикрыта платком, и если не присматриваться, то было не заметно, и руки, на которых было немного пигментных пятен, свойственных возрасту.