Мое темное счастье

Он потрепал рыжего кота, сидящего у меня на плече. Питомец то появлялся, то исчезал неизвестно куда.

— Я вчера попросил его найти Рокота, — пояснил Лир. — Передал небольшую записку. О многом писать нельзя, подстрахуемся.

— А Лучик так может? И Рокот ответил?

— Он становится с каждым днем все сильнее. Рокот ответил. Они готовятся к войне.

Мы добрались до таверны, пообедали. Я растянулась на кровати, зевая. Ночь выдалась беспокойная. И я почти не спала.

— Как думаешь, каким будет третье испытание?

— Думаю, что-то связанное с этикетом, — отозвался Лир.

Я застонала.

— Боишься? Мне твои творения все равно нравятся, дайари, — прошептал прямо в ухо.

Я вспомнила свою неудавшуюся вышивку, весело хмыкнула.

Лир развернул меня, заглянул в глаза.

— Ари, ты самая храбрая русалка на всем белом свете! Все получится.

Он вдруг вздохнул, я встревожилась.

— Я так боюсь тебя потерять! Теперь, после гибели отца, это еще страшнее. Никогда не думал, что помимо боли испытаю столько бессилия и злости. Береги себя, Ари. Ради меня.

Лир ласково провел рукой по моему плечу.

— Обещаю. Аран говорил, ты тяжело переживал мой уход.

— Я почти потерял контроль. Тьма вырвалась, грозила погубить все живое. Аран твердил, что ты сможешь простить и вернешься, напоминал о неисполненном пророчестве звезды. И я снова оказался на грани, когда потерял близкого.

Лир неожиданно наклонился и поцеловал меня.

— Знаешь, родные и друзья — самая большая в мире ценность, Ари. Глупец тот, кто этого не понимает. А без тебя мне вообще ничего не нужно.

— Даже трон Аридейла?

— Да. В тебе уже сосредоточен весь мой мир.

— Лир…

— Я больше не могу терять дорогих мне людей. Надо найти Эрана и твоего отца. Обязательно. И не надейся, мой свет, что и сегодняшней ночью дам поспать. Буду напоминать, как сильно нуждаюсь в тебе и люблю, — сказал Лир.

Откуда в нем взялась такая сентиментальность? Раньше скрывал свои чувства, боялся показаться ранимым, а теперь полностью открыт передо мной. Душа словно на ладони. Наверное, общие беды нас действительно сблизили еще больше.

Утром, когда я металась, не зная куда деваться, в ожидании очередного соревнования, Лир пытался меня утешить. Ночью он здорово отвлек от всех мыслей, но сейчас…

— Лучше уж этикет, чем пение! — вспыхнула я, когда узнала, что нам предстояло, и мы уже покидали комнату.

— Ты — лучшая.

Лир поправил на мне плащ, приобнял за плечи.

— Не волнуйся. Выбери любую песню, не подключай обаяние сирены.

— Да я его не чувствую!

— Лучик проконтролирует."

"Как назло, выступать мне выпало последней. Я так волновалась, что, когда оказалась на открытом пространстве, слова выбранной песни вылетели из головы. Все пели о подвигах, славе, сражениях, а я — о любви. Мелодия красивая, ласковая, как ветерок, слова теплые.