Счастье любой ценой

Довольна?

Слова Владимира отзываются внутри меня внезапно едким раздражением. Но я упорно отмахиваюсь от собственных ощущений. Я предпочитаю думать, что мне просто неприятен тон голоса Володи, а не смысл его слов.

Глава 30. Янина

Я приехала к маме раньше, чем обещала. Просто я не могла себя заставить остаться в городе.

Мне нужно было поскорее избавиться от давящего постоянного присутствия Владимира, от его яркого желания обладать мной.

Пришлось пойти на уступки и сделать так, как попросил Владимир.

Лететь самолётом до областного центра, а оттуда до маминой деревни — полтора часа езды на машине. Таксист запросил немало, но деньги у меня теперь были. Поэтому я согласилась, не колеблясь.

Таксист в дороге много трепался, пытаясь завязать разговор, но поняв, что я не расположена к общению, замолчал. Он чертыхнулся, выругавшись, что дорога как колея, и никто не собирается расчищать её от заносов. Но всё же благополучно довёз меня, развернулся и укатил.

Навстречу мне вышла мама, накинув тёплый полушубок. Она привязала пса, безостановочно лаявшего на меня, и провела в жарко натопленный дом.

— Рано ты, — сказала она, принимая одежду. — Думала, попозже приедешь. Но и хорошо, что приехала. Пельменей как раз вместе налепим. Стасик в этом деле, сама понимаешь, не помощник, а жена его…

— Что? — удивилась я. — Стасик женился?

— Женился? Да ну, брось! Гражданская жена, тьфу! Не женился, а так, подженился, — отмахнулась мама. — Надо же мужику как-то жить! Вот он и нашёл себе фифу сибирскую. Говорит, она в салоне красоты работает, ногти всем красит! Себе так уж точно по десять раз в день перекрашивает!

— А как зовут жену Стаса?

— Алёной, — усмехнулась мама. — Только этой красотки сейчас нет, она пошла соседке моей марафет наводить.

— А Стас?

— Стас снег расчищает на заднем дворе. Скоро должен на обед зайти. Вот и увидитесь.

Я по привычке зашла в комнату, в которой всегда останавливалась, когда приезжала, но увидела там женскую сумку, стоявшую на комоде, и вышла.

— Ой, наверное, придётся тебе в дальней маленькой спальне постелить. Стас-то большой мальчик уже, со своей кралей спит! А ты одна, и на диване уместишься.

Мама хлопотала по дому. Я разложила часть вещей на пустующую полку в шкафу, чтобы удобно было находить необходимое, и пошла за мамой на кухню.

Она уже накрыла стол, налив ароматного борща в глубокую тарелку, и подвинула керамическую миску с тушёной картошкой.

— Ешь, доченька! Чтобы всё съела, а то совсем отощала!

Потом окинула меня взглядом, спросив:

— Чёрный платок не носишь уже?

Я провела рукой по волосам: чёрную повязку я надевала на похороны и на другие поминальные дни, но не носила траурную метку постоянно. Мне и без того было нелегко.

— Не ношу, мам.