Счастье любит тишину

Тогда он спешно начал пробиваться в ту сторону и довольно быстро смог проделать дыру, в которую получилось выкарабкаться.

– Рюкзак! – напомнила ему Варюха. – Его нельзя оставлять!

– Да, рюкзак, – согласился Костромин.

И полез обратно, схватил баул двумя руками, расшатал его в снежной толще и потянул на себя. Рюкзак на удивление легко поддался, и вскоре Костромину удалось выбраться из этого ледяного капкана самому и вытащить поклажу. Он облегченно выдохнул, сел и осмотрелся.

Лавина и на самом деле промчалась стороной, лишь боком, своей малой частью пройдясь по площадке. Да и площадку саму она практически не тронула – ее защитили примыкавшие к ней как сторожа каменные скалы, и только перед самым сходом на опасную тропу над пропастью, там, где находился в тот момент Костромин, она пронеслась частью своего массивного, беспощадного тела.

Если бы он не отступил на два шага – кирдык окончательный ему был бы обеспечен и просил бы он прощения у своей Варюхи в виде бестелесного «иже херувима». Горного.

Ладно, рассуждать будем после, а сейчас и на самом деле следовало поторопиться – погода очень быстро менялась совсем в катастрофическую сторону, ветер со снегом усиливались.

Тропу, прикрытую сверху скальным козырьком, не засыпало лавиной, а вот выход на нее занесло капитально. Надо было как-то перейти с площадки на тот неубедительный карниз и постараться не шагнуть в бездну мимо него.

Костромин надел на спину рюкзак, посильнее привязал его к себе, мысленно попросил помощи у всех, кого надо, выдохнул и…

– Ну, что, Варюшь, пойдем? – спросил с улыбкой.

Ее облик тут же появился перед его взором, и она очень озабоченно произнесла:

– Юрочка, надо торопиться! Только осторожно!

– А как же! – согласился он, внимательно осматривая снежную шапку, перекрывшую путь на тропу. – Теперь мне надо быть очень осторожным. Раз ты появилась, значит, не все у нас с тобой еще пропало.

Но на эту его жизнеутверждающую тираду она не ответила и больше вообще «на связь» не выходила. Юрий сказал себе: это для того, чтобы его не отвлекать. Не сбивать сосредоточенности.

Очень осторожно, нащупывая руками снег впереди себя, он все же смог переползти на тропу и поспешил, практически побежал по ней, тревожно поглядывая направо на наливавшиеся все больше и больше сизо-черным бедовым сгустком тучи.

Он уже радовался, что почти дошел, когда вдруг уперся в снежную кучу на тропе, напрочь перекрывшую дальнейший проход.

– Твою ж… – вырвалось у Костромина от неожиданности. – Ёжики ушастые! – позволил себе только это ругательство он. – И что теперь? Возвращаться?"

"Осмотреть препятствие и оценить всю его масштабность не представлялось возможности.