Краденое счастье

Тогда б я не смогла тебя любить, Арманд…она назвала тебя на французский манер…любила этого подонка, погубившего ее…мою девочку… — говорила бабка, наливая себе в грязный стакан водку и осушая его залпом. Пидором она называла своего покойного мужа Педро, после того, как того пырнули ножом в очередной разборке, и он умер от потери крови прямо на улице. Она пила, как десять портовых грузчиков и материлась точно так же.

Муж сломал ей ноги, когда она хотела от него уйти и одна из них срослась неправильно. Бабка мыла полы в притоне и предлагала себя за копейки матросам, чтобы купить бутылку водки и шоколадку своему любимому внуку. От ее былой красоты остались лишь воспоминания и старые фотографии. Алкоголь, страдания, побои и лишения стерли красивые черты лица, обесценили знания пяти языков и громкую фамилию.

***

Он трахал их обоих, привязанных за руки к ножкам кровати, стоящих на четвереньках с оттопыренными голыми задницами кверху, скулящих, как жалкие дворовые сучки, когда он пристраивался к уже давно не узким анусам то одной, то другой шлюхи, и, взявшись руками за спинку постели безжалостно драл их на адской скорости так что пот струился по его телу ручьями. Драл и представлял себе эту… с глазами-опалами и каштановыми волосами. Драл под их вой, потому что его член был ощутим в любой раздолбанной дырке. Спасибо отцу французишке, которого отправил на корм рыбам еще десять лет назад, за такое внушительное наследство. Но даже, когда кончил в их широко открытые, жаждущие рты, не испытал никакого удовольствия. Он хотел ту…голубоглазую замужнюю скромницу. Хотел чужую женщину. Отнять и оставить себе пока не надоест. Надо найти ее и заставить точно так же стать на четвереньки, может тогда его отпустит.

Альварес вернулся к широченному кожаному креслу и рухнул в него всем весом, откидываясь на спинку и притягивая к себе рюмку с текилой. Ее привезли. Только что Гонсалес кинул ему смску на сотовый.

От предвкушения встречи затрепетали ноздри и вспенился адреналин. Вспомнил, как заметил ее в своем номере и глазам не поверил. Просто остолбенел, когда узнал. Стоит на коленях с его бумажником в руках. В дурацкой форме, облепившей ее божественное тело, достойное дорогих шелков, мехов и тончайших кружев. И эти волосы, собранные в пучок на затылке настолько туго, что ее глаза кажутся по кошачьему раскосыми, приподнятыми к вискам. Скромница, схватившая его бумажник…Конечно он знал, что она его просто уронила. Но не мог отказать себе в удовольствии поглумиться над ней за то, что не смотрит на него с открытым ртом и в ту ночь даже не подумала вознаградить его за любезность хотя бы взглядом."

"Красивая, но бездарно одета, бездарно причесана и совершенно бездарно накрашена.