Счастье и тайна

 — Ты ведь придешь, правда? А я покажу тебе колыбельку. Все Рокуэллы пользовались этой колыбелью.

— За оставшиеся несколько месяцев надо будет ее отремонтировать, — практично добавила Рут. — Тетя Сара, только это Кэтрин.

— Конечно, это Кэтрин, — возмутилась тетя Сара. — Мы с ней хорошие друзья. Ей так понравились мои гобелены!"

"— Я думаю, ей надо отдохнуть.

— Да, мы не должны утомлять ее, — согласился сэр Мэтью.

Рут многозначительно кивнула в сторону тети Сары, и сэр Мэтью взял ее под руку.

— Когда она отдохнет, мы с ней поговорим, — сказал он. И еще раз улыбнулся мне. Он увел свою сестру.

Рут вздохнула, когда за ними закрылась дверь.

— Ты знаешь, выносить ее становится все труднее. Эти странные провалы в памяти… Иногда она может без запинки перечислить все наши дни рождения. Тем более странно, что она забывает, с кем из нас говорит.

— Наверно, к старости это бывает.

— Я надеюсь, со мной этого не будет. Есть поговорка: те, кого Бог любит, умирают молодыми. Иногда мне кажется, это правда.

Я сразу вспомнила Габриела. Был ли он любимцем богов? Вряд ли.

— Пожалуйста, не говори о смерти, — попросила я.

— Прости. Как это глупо с моей стороны. Скоро тебе принесут чай. Мне кажется, ты выпила бы чаю, правда?

— Да, он придаст мне сил.

Она подошла к вазе с цветами и стала их поправлять.

— Они мне напоминают, — начала я. Рут вопросительно посмотрела на меня, и я продолжила: — те розы, которые ты поставила в нашей комнате, когда мы приехали сюда.

— Ах, прости меня. Я не подумала об этом.

Она, наверное, решила, что теперь им надо быть осторожнее, и после этой трагедии надо быть очень тактичными, чтобы не будить лишних воспоминаний.

Служанка принесла чай. Она сделала реверанс и представилась:

— Добрый день, я — Мери-Джейн.

— Мери-Джейн будет твоей личной служанкой, — пояснила Рут. — Она будет приходить, когда ты позвонишь и колокольчик.

Я была довольна. Мери-Джейн была довольно высокой молодой женщиной со свежим лицом; было видно, что она будет честной и добросовестной. Она поняла, что я рада ей, и позволила себе тоже выразить свое удовольствие — и теперь, я думаю, у меня в доме появился друг.

Рут подошла к подносу.

— Она принесла две чашки, — заметила она.

— Ты позволишь присоединиться к тебе?

— Разумеется.

— Тогда садись, я принесу тебе чай.

Я села возле кровати: в эту минуту мне не хотелось смотреть в окно. Я все думала о Габриеле: мне пришло в голову, что если бы кто-нибудь отсюда посмотрел в окно в момент несчастного случая, то он увидел бы, как Габриел падает вниз.

Рут подала мне чашку чая, потом принесла скамейку, чтобы я поставила на нее ноги.

— Мы все будем следить за тобой, — добавила она.

Но я заметила, как холодны были ее глаза, да и дружелюбие в голосе казалось натянутым.