Счастье и тайна

Этот корявый почерк мог принадлежать той больной женщине, если она волновалась.

Положив записку в карман, я завернулась в теплую накидку и вышла из комнаты. Помедлив на лестнице возле певческой галереи, я открыла дверь туда и заглянула внутрь: может быть, там кто-нибудь прячется?

Но там никого не было.

Я спустилась вниз, прошла через холл и вышла из дома.

Дул резкий пронизывающий ветер, но я не обращала внимания на погоду. Я спешила прочь от дома, оглянувшись назад только раз — чтобы удостовериться, что за мной никто не идет. Никого не было видно, но у меня было такое ощущение, что из каждого окна за мной кто-то наблюдал.

Не останавливаясь, я дошла до дома доктора Смита. В этот раз он показался мне более мрачным, чем во время моего первого посещения. Жалюзи везде были опущены, и ветер свистел в елях, растущих около дома.

Я позвонила в колокольчик, и служанка впустила меня.

— Доктора дома нет, миссис Рокуэлл, — сказала она.

— Я пришла повидать миссис Смит.

Она удивленно посмотрела на меня:

— Я доложу ей, что вы пришли.

— Пожалуйста, передайте ей, что я очень хочу видеть се по важному делу.

Служанка как бы нехотя удалилась, а я осталась гадать, что мне придется делать, если миссис Смит откажется принять меня. Тогда я могу спросить, дома ли Дамарис, Я потребую у нее объяснений, я спрошу, не она ли приносила мне записку, я попытаюсь выяснить, почему она отрицала, что видела монаха и какую роль в заговоре против меня она играла и продолжает играть. Я не собиралась отступать. Мне нужна была правда — и немедленно!

Через несколько мгновений вернулась служанка.

— Миссис Смит примет вас, — сказала она. Я последовала за ней вверх по лестнице в ту комнату, где я уже была один раз."

"К своему удивлению, в комнате ее матери я обнаружила Дамарис. Она стояла возле ее стула и, казалось, прильнула к ней как бы в поисках защиты. Миссис Смит выглядела еще более усталой и изможденной, чем в тот раз, когда я ее видела. Глаза ее казались огромными и горели каким-то непонятным огнем.

Она сказала тихим ровным голосом:

— Доброе утро, миссис Рокуэлл. Как хорошо, что вы зашли к нам.

Я прошла вперед и взяла ее протянутую руку. Дверь за служанкой закрылась, и мы остались втроем.

— Зачем вы пришли сюда? — торопливо спросила она. — Именно сюда вам ни в коем случае не следовало приходить.

Я вынула из кармана листок бумаги и протянула ей.

— Вы кому-нибудь показывали это? — спросила она.

— Никому.

— Зачем… почему вы пришли сюда?

— Потому что думаю, что эту записку написали вы и отослали ее мне. Я видела, как Дамарис выходила из нашего дома.

Она молчала.

Тогда я не выдержала и выкрикнула:

— Ведь это вы написали ее, разве не так?

Дамарис обняла одной рукой свою мать.

— Не волнуйся, — обратилась она к ней.