Место, где живёт счастье

Просто малыш ещё не видит свет так, как мы, для него это пока тёмно-серое пятно, чуть светлее привычной ему темноты. Обычный глаз разницы и не заметил бы, но для Арти это нечто новое и неведомое. И, что самое замечательное – он начал фокусировать взгляд, пусть пока просто в нужном направлении, значит, атрофировавшиеся без работы мышцы глаз тоже восстанавливаются. Ну, удачи вам, я буду заглядывать.

С этими словами Джеффри исчез так же внезапно, как и появился. А мы остались, радуясь этому небольшому, но в то же время огромному шагу Арти к выздоровлению.

В следующую пару дней любимыми игрушками Арти стали лампы, выключатели, фонарик, подаренный ему Кристианом, пульт от жалюзи. Он мог часами включать и выключать свет, наслаждаясь получающимся эффектом. При этом то, что он видел, становилось для него всё ярче и ярче, вызывая всё новый восторг. К концу второго дня даже я могла заметить лёгкое сокращение зрачка Арти от падающего на него луча света. Конечно, до полного выздоровления было далеко, к тому же мальчику ещё предстояло научиться пользоваться своим обретённым зрением, что тоже требовало времени, но лиха беда начало. Справимся.

Спустя ещё три дня, когда Арти начал различать, пусть и очень смутно, крупные предметы, точнее – их силуэты, и гуляя возле дома, мог определять, а главное, огибать препятствия, я предложила прогуляться к большому дому, навестить Лаки, которого мы не видели уже пару дней."

"Когда мы уже подходили к дому, из дверей, с радостным лаем, вылетел Лаки и бросился к нам. И вдруг Арти вздрогнул и испуганно вцепился в меня. Я тут же присела на корточки, обнимая малыша, удивлённый Лаки, поскуливая, ткнулся носом в его ручку и был тут же обнят. То есть, испугался Арти не Лаки, даже если и разглядел бегущую к нему собаку, в чём я сомневалась, испугало его что-то другое.

«Что случилось?» – попыталась я выяснить у мальчика, который одной рукой обнимал за шею собаку, а другой продолжал цепляться за мою футболку. Освободив ту руку, которой держался за меня, он ответил:

«Странное», – и помахал рукой. Этот жест не имел ничего общего с языком глухонемых, это был просто жест растерянности, указывающий на окружающее пространство, где, видимо, и находилось это «странное». И как же мне выяснить, что это такое, если у Арти нет для этого слов? Я переглянулась с Кристианом и увидела у него такой же растерянный взгляд, какой, видимо, был и у меня.

– Кажется, я поняла, в чём дело, – на крыльце стояла Рэнди, слегка придерживая живот, который стал ещё больше. Рядом с ней стоял Гейб, всей своей фигурой излучая непреодолимое желание взять её на руки, в чём ему, видимо, было отказано. – Лаки, голос!

Пёс залаял. Арти снова вздрогнул, уже менее испуганно, скорее удивлённо.