Счастье вдруг, или История маленького дракона

Зато когда выбралась, мазнул взглядом и сказал:

– Клубника, так и быть, твоя.

Так и быть? Интересная формулировка.

Клубники оказалось много, целая миска. Миска стояла прямо на постели, рядом с Дантосом. Огромные спелые ягоды, и все без хвостиков. Но самое любопытное в том, что хвостики эти нашлись в третьей миске – в той, в которую светлость косточки от черешни сплёвывала.

То есть это не слуги, это Дантос, лично, хвостики оборвал? Хм… любопытно.

Вот только к клубнике я, честно говоря, равнодушна. Зато черешня… особенно такая – чёрная, крупная, мясистая…

Я осторожно подползла к возлежащему на кровати блондинчику и сказала:

– Ву-у-у.

– Что? – не отрывая взгляда от книги, спросил он.

«Черешенку хочу. Она же вкусная, да?»

Герцог Кернский сделал вид, что не понял. Невозмутимо перелистнул страницу, вгляделся в текст и только потом соизволил вспомнить о маленькой несчастной мне.

– Что тебе, попа с хвостом, надо?

«Черешенку».

– М?.. Что-что?

Он не злился, он издевался. Ну так, слегка. Пришлось подползти ближе и ткнуться носом в ладонь. Сообразил…

Отлепился-таки от книги, подхватил покрытую бордово-чёрной кожицей ягоду и протянул мне. Я подношение обнюхала, но не взяла.

– Можно, – сказал блондин. Будто не знает, что в разрешениях не нуждаюсь. – Бери.

Не могу. Там же косточка. А жевательный аппарат дракона построен таким образом, что проглотить мякоть и при этом выплюнуть косточку, как это делаешь ты, не смогу. Ну а если наемся черешни с косточками, точно живот разболится. Понимаешь?

Не понял…

– Ну как хочешь, – сказала светлость и шустро запихнула черешенку в рот. В свой, разумеется.

После столь же невозмутимо выплюнула косточку в «мусорную» миску и вернулась к чтению.

Книга, кстати, была далеко не новой и потрёпанной, название выцвело и прочтению не подлежало. Но маленького дракона не книга сейчас заботила…

Я села и обиженно засопела. Блондин среагировал не сразу.

– Что? – вновь вопросил он.

«Ягодку хочу. Дай, а?»

Через три сожранных светлостью черешни и четыре нетерпеливо-обиженных «ву!» Дантос всё-таки сообразил.

– Нет, ну это наглость, – сообщили мне.

Пришлось помотать головой и сделать самые большие, самые честные глаза.

– Ладно, уговорила… – И столько недовольства в голосе, но драконье чутьё не обманешь! А оно подсказывает что? Смеётся светлость, как есть смеётся.

Книга была отложена, миска с черешней водружена на живот, а первую лишённую косточки ягоду пришлось брать с ладони.

Вкусно.

– Ещё? – спросил, будто не понимает.

Тяжко вздохнула, кивнула и нетерпеливо дёрнула хвостом.

– Девчонка, – в миллионный раз убеждая в своей нелогичности, сообщил блондинчик. А я подумала и кивнула опять.

Косточки он выковыривал медленно и неумело, каждую третью ягоду бессовестно сжирал сам.